Дальний путь в неизведанное

Удивительные факты из истории заселения Приморья

Ровно 120 лет назад, в июле 1906 года, вступил в силу закон Российской империи «О переселении сельских обывателей и мещан-земледельцев на казённые земли». В тематическом ряду сей документ был далеко не первым, однако именно с той поры «переселенцы и ходоки получали свидетельства на льготный проезд без всяческих ограничений» — и конечно, воспользовались этим правом в полной мере.

Тема переселения на Дальний Восток общеизвестна и исследована вдоль и поперёк. И потому «городить огород» из казённой хроники, перемежая её официальной статистикой, смысла никакого нет. Это было бы скучным и неинтересным чтением. Но вот если отыскать в закутках региональной истории позабытую информацию о ярких событиях той поры и малоизвестные её факты, то хроника эта просто расцветёт...

1855–1860: по жребию и на каторгу

Любопытно, но административный госстатус на российском Дальнем Востоке 10 января 1851 года первой получила Камчатка — после переноса в Петропавловск главного морского порта Сибирской флотилии. Именно в составе Камчатской области в начале 50-х годов XIX века пребывала территория, прилегавшая к устью Амура, которую Россия уже считала своей. Фактически. А чтобы закрепить её формально, сюда отправили первых переселенцев — казаков и рекрутов. И в основном в принудительном порядке: воинские команды — целиком, отдельных казаков — по жребию, крестьян — в счёт рекрутов, а также штрафных солдат и каторжан. Были и добровольцы (отпускные солдаты, рабочие и члены их семей), но немного.

При организации этого процесса единственной базой для предварительного (перед заключительным броском на восток) аккумулирования людских ресурсов и складом временного хранения товаров стали первые забайкальские города Нерчинск, Шилка и Сретенск. Именно отсюда, используя реки Аргунь, Шилку и Селенгу, отправлялись в наш регион первые группы переселенцев. Приморье ещё не было российским, поэтому первые дальневосточники в погонах обживали Приамурье (к 1857 году их число достигло 7 100 человек). А вот гражданских добровольцев, в основном крестьян, с 1854 года стимулировали льготами: «с них слагались все казённые недоимки прошлых лет, освобождение от рекрутской повинности и на 20 лет от платёжных податей; передвижение со всем имуществом за счёт казны; снабжение хозяйственными предметами стоимостью до 50 руб. на каждую семью». И таковых «набралось 150 семей в количестве 2 тыс. человек».

Да, негусто — но лиха беда начало. И чтоб активизировать процесс, требовались более существенные новации и реформы. И так совпало, что эти драйверы появились почти одновременно: подписание с Китаем Айгуньского и Пекинского договоров (и Приморье стало российским) плюс отмена крепостного права. И народ повалил?..

1861–1891: в поисках «мягенькой земли»

Нас, конечно, интересует наш край.

В 1866 году, когда правительством были утверждены «Особые правила» для переселенцев в Приморье, первыми в наши пенаты выдвинулись... переселенцы из Амурской области. Именно они основали селения Астраханка, Никольское, Раздольное, Троицкое. А те, кто шёл издалека... «Шли переселенцы из европейской России через всю Сибирь на своих подводах, сплавляясь где можно по рекам, и оставались в пути не менее шести месяцев, часто 2-3 года и даже более». Ну а дальше «прибывающие переселенцы предпочитали садиться на такую землю, облюбованную и испытанную их предшественниками: весьма часто это родственники или земляки, по письмам которых и шли новосёлы». При этом отношения с переселенцами-корейцами и компактно проживавшими здесь китайцами в целом были мирными и даже доброжелательными. Но иногда из этого правила случались исключения... Вот какой эпизод описал в своей публикации краевед из г. Партизанска Андрей Антонов: «15 февраля 1885 г. 10 крестьян д. Новицкой совершили разбой. Напившись, они пришли в соседнюю фанзу и потребовали китайской сули (крепкий алкогольный напиток. — Прим. ред.), учинили драку и поленьями избили трёх стариков китайцев, которые затем скончались». А спустя несколько месяцев в ночь с 19 на 20 июня «на эту деревню напали манзы. Они сделали это в отместку за разбой в д. Новицкой. Было убито 7 человек, умерло от ран двое, искалечено трое, 8 человек получили лёгкие ранения». 

Карта заселения Уссурийского края, 1899 г.

18 апреля 1886 года Петербург утвердил правила «своекоштного переселения в Южно-Уссурийский край», на что «было ассигновано 128 тыс. руб., из них 120 тыс. приходилось на ссуды переселенцам». Суммы не ахти какие, и потому таких колонистов всего «оказалось 1 597 семей (9 753 человека обоего пола)». Но именно «своекоштники» создали на юге Приморья в этот период 54 деревни! Причём в первую очередь они стремились... Куда же? «Обследованные речные долины Южно-Уссурийкого края представляют настолько благоприятные условия для заселения, что обычное переселенческое движение морем заполнит их в несколько лет». И тому способствовали «наличность сухих степных пространств в приморских речных долинах, соблазнительность манзовских распашек — «мягенькой земли»... главной промысловой рыбы — кеты, горбуши и сельди». А бывшие хозяева этой самой земли? В них «воспитывали убеждение в неправоте и временности владения землёй... и манзы достаточно быстро и без противодействия уступали свои места».

Но менее понятливыми и не так уж добродушно настроенными перед лицом прибывавших крестьян оказывались казаки. Даже вроде как ничьи ещё земли они объявляли своими, «которые ими предположены к заселению в ближайшую очередь». И дело это «иногда просто затягивалось», требуя разбирательств на уровне краевого Управления по переселению. И было проблемой, так как «почти 2/3 всего Уссурийского края были отведены (под заселение крестьянских семей. — Прим. ред.) в районах десятитысячного казачьего населения»!

1892–1900: «одна наша русская земля»

cameralabs.org

Осенью 1892 года с созданием Комитета Сибирской железной дороги и началом строительства Транссиба правительство существенно увеличило количество морских судов для перевозки на Дальний Восток стройматериалов и будущих рабочих. Многие из которых, понятное дело, перемещались с семьями. То есть были переселенцами. И расселялись уже вдоль строящегося уссурийского участка будущей ж/д магистрали — именно подобным образом «было основано 45 крестьянских селений». Это были в основном середняки и беднота, которые «создавали из нескольких семей одну для внесения залога или брали деньги под векселя у богатых земляков, переселявшихся вместе с ними». Но планы их, увы, не всегда оправдывались. Так, одна из местных газет поведала типичную историю «...о бедственном положении крестьянина Щербака, который переселился пять лет назад. Семья его состояла из шести человек. Работа по освоению отведённого участка оказалась не по силам, до сих пор проживают они в землянке. Хлеб и чай — основная пища. Дочь определил в люди, сына — в батраки. За эти годы на обзаведение хозяйством выхлопотал у переселенческого управления всего 40 рублей». 

А те переселенцы, что обосновались на побережье и полной грудью вдохнули свежего морского воздуха? Как они хоть, побогаче жили? А вот как: «Освоив перемещение на китайских шаландах, крестьяне побережных деревень от Владивостока до Сучана... рыбной ловли в море не ведут; на расспросы, почему не работают в море, большей частью отвечают «с нас и землёй довольно заняться», «непривычно», «капиталу нет, да и рыбы особой в море не водится». Но как в действительности велики богатства тех вод, которые омывают Уссурийский край?» Ответ на этот вопрос переселенцы нашли уже скоро, скооперировавшись в первые артели прибрежного лова.

...Так завершались вехи переселения по диким тропам и своенравным рекам, а потом и морским путём. Уже скоро все желающие, а таких будет уже не сотни, а тысячи, отправились обживать восток России по железной дороге. Абсолютно верно, но несколько выспренно (но привычно по газетному стилю той дореволюционной эпохи) их оценил приморский журналист и очевидец этих событий Геннадий Чиркин: «Чувствуя вдали от родины с особой напряжённостью свою к ней духовную близость и единение, переселенцы и здесь являются живыми и убежденными проводниками общей веры в целость и неделимость нашего отечества от Невских берегов до Памирских вершин, непроходимых хребтов Тянь-Шаня, пограничных извилин Амура и далёкого побережья Тихого океана, где всё — в Азии, как и в Европе — одна наша русская земля, одно великое и неотъемлемое достояние нашего народа».