Дальний путь в неизведанное

Удивительные факты из истории заселения Приморья. Часть 2

(Окончание. Начало в № 27.)

Завершаем наш рассказ о переселении на Дальний Восток, начатый в предыдущем номере ДВВ. Тема эта общеизвестна и исследована вдоль и поперёк, поэтому если что и представить на ваш читательский суд, то лишь позабытую информацию о ярких событиях той поры и малоизвестные её факты... 

 

1901–1906: голытьба и кулаки 

Именно в 1901-м началось движение поездов по Транссибу — но при этом, правда, составы пока двигались не до Владивостока (да и через Байкал вагоны переправляли на специальном пароме). Но всё равно это факт знаменовал в целом окончание сухопутного и частично морского этапов путей миграции будущих дальневосточников. И за 1901–1903 годы в Приморье переселилось примерно 27 тысяч крестьян — больше, чем за предыдущее десятилетие. В полную силу (то есть со следованием поездов до конечной + до Порт-Артура) магистраль заработала в 1903 году, после чего поток переселенцев резко возрос.

Важно отметить, что на каждом из этапов миграционного процесса на восток правительство неоднократно находило всё новые и новые «плюшки» для колонистов. Так, с 1 января 1901 года переселенцам предоставили право неограниченной покупки земли по очень низкой стоимости (три рубля за десятину). И это привело к тому, что ДВ крестьянство стало собственником значительных земельных угодий. Если в Приамурье в среднем на одно хозяйство приходилось 90 десятин земли, в Приморье — более 60, а вот в европейской части империи всего-то 11–12 десятин.

Однако это благое начинание привело к непредсказуемым и неприятным последствиям. Все лучшие земли (напомним: без ограничений по площади) по этой самой бросовой цене скупали про запас старожилы-первопоселенцы (как ранее казаки), метившие границы свои новых владений «фортами»-заимками. И они буквально с оружием в руках не позволяли новоприбывшим вторгаться на свои территории. Это вызвало где глухую, а где и открытую вражду между соседями, привело к их размежеванию на голытьбу (которой светил выход лишь в середняки) и зажиточных (их потом обзовут кулаками). Свой счастливый билет в этом плане, например, в приморском селе Астраханка вытянули некие братья Бочарниковы, отхватившие 350 десятин. А как поступали эти «заимочники», если до обработки прикупленных земельных излишков у них никак не доходили руки? Сдавали в аренду и всё равно получали приличный доход! Так, «крестьянин с. Никольского Прокопий Карцев сдал корейцам в аренду 35 дес. по 6 руб. 60 коп. в год, крестьянин Демьян Реснянский — корейцам 20 дес. по 10 рублей».

Сотни переселенцев умирали от инфекционных болезней без медицинской помощи... spletnik.ru

Понятно, что переселенцы, чтобы достойно обустроиться и иметь перспективу развития, были просто обязаны не просто обрабатывать землю, а, с учётом сложного приморского климата, использовать при этом передовые приёмы труда. И народ, что любопытно, в целом учился. И не на своих ошибках: «В долине Цимухэ (ныне Стеклянная падь Шкотовского района. — Прим. ред.) крестьяне переняли от манзовского населения культуру посадки китайских бобов... благодаря чему плодородие почвы поддерживается гораздо дольше и уничтожаются сорные травы». А у тех хозяев, кто не желал лишний раз спину нагнуть, почвы быстро истощались, что приводило их к необходимости прикупать новые угодья, которые к будущим посевам готовили «палами, выжигавшими корни деревьев и корневища кочек».

1907–1922: из огня да в полымя

На старте этого этапа получили развитие два взаимосвязанных процесса. Начавшееся революционное брожение и только что завершившаяся разгромом Первая русская революция снизили переселенческий поток, а оставшийся от него ручей логично переориентировался из села в город. Наверное, во многом поэтому (но не факт) правительство стало издавать информационные буклеты и так называемые справочные книжки для потенциальных ДВ колонистов. Причём эти издания не носили откровенно пропагандистского характера и не лакировали временами суровую действительность. Вот пример — для Уссурийского края: «Зима холодная с ветрами, лето долгое, весенние заморозки оканчиваются в апреле, большого жара летом не бывает, нередко случается, что вода уносит у крестьян с низин сено и сжатый хлеб».

При этом никакого плана-графика переселения не существовало, и эпизодически случались неприятные казусы. Как, например, в апреле 1907 года в Никольске-Уссурийском: «Переселенческий пункт был переполнен, пришлось людей размещать в холод в палатках, нередко население пункта доходило до 3 000 чел. в день. ...А после крушения поезда по дороге к Хабаровску нельзя было отправлять поездов, на этом пункте скопилось до 6 000 чел., когда как весь медицинский персонал состоял из 1 врача и 3 фельдшеров. ...За этот короткий период на пункте зарегистрировано 53 родившихся и 229 умерших, в том числе от эпидемических болезней 105». И это на пятом десятке переселенческих реформ!..

Приморские колонисты не то чтобы были прижимистыми, но независимо от уровня доходов экономили каждый рубль. Любопытный эпизод случился в 1910 году в Сучанской волости, где «на 17 русских селений имелась только одна школа во Владимиро-Александровке». Недовольные крестьяне постоянно жаловались властям, что «нет времени заниматься с детьми, и постоянно ходатайствовали о назначении казённого учителя». Жалобы помогли: им было предложено на содержание педагога «собирать общественные доходы 400 рублей год», после чего от своей просьбы «крестьяне этого богатого селенья отказались»...

В 1914-м, с началом Первой мировой войны, число переселенцев на Дальний Восток резко снизилось. Это было связано с несколькими факторами. Так, значительная часть дееспособного мужского населения Российской империи была призвана на фронт, что оставило хозяйства без рабочих рук. Ухудшилась экономическая ситуация в стране, сократилось финансирование Переселенческого управления, а железнодорожные составы, что ранее шли на восток, развернулись на Западный фронт. В результате в 1915 году в ДВ регион отправились только 28 185 переселенцев и ходоков (8,4 % от уровня 1913 года), а уже спустя год это число скукожилось до почти незаметных 11 329 человек.

После Февральской революции 1917 года Временное правительство отменило все льготы для переселенцев. Лидер страны Александр Керенский посчитал, что упор надо делать на «самостоятельных переселенцев, способных обустроиться без государственной поддержки». То есть желающие могут ехать сами, не надеясь на государственную помощь. С победой большевиков, начиная с 1920 года, руководство страны возобновило активную переселенческую политику, стряхнув чуланную пыль с тематических законов и инструкций царских времён. Созданный по инициативе Владимира Ленина отдел колонизации и переселений Наркомата земледелия РСФСР начал перебрасывать первые десятки семей из центральных областей страны на Дальний Восток. Однако процесс замер, так толком и не начавшись: в апреле того же годы инициативные дальневосточные большевики учредили свою республику ДВР. А высылать формально за рубеж (а именно — за пограничную реку Селенга) граждан Советской России ни за что ни про что было бы как-то некрасиво. Но лидер ДВР Александр Краснощёков, несмотря на все сложности революционного периода, перехватил инициативу Ленина, издав закон о выделении колонистам из числа безземельных и малоземельных крестьян бесплатных наделов из государственного фонда. При этом от них требовалось лишь одно: по прибытии в ДВР «отказаться от регистрации в качестве граждан РСФСР». Но вот сколько сотен (понятно, что не тысяч) будущих переселенцев на деле заинтересовали эти посулы — история умалчивает... А на восток в те годы дружно перемещались в основном мирные идеологические оппозиционеры власти большевиков в лице творческой интеллигенции и вооружённые подразделения белогвардейцев, терпящих одно за другим поражение в Гражданской войне.

Так что Краснощёков оказался последним правителем на ДВ, кто ещё вспомнил о колонистах. Потому что в Приморье ни Временному Приамурскому правительству братьев Меркуловых, ни команде Михаила Дитерихса в 1921–1922 годах было уже не до переселенцев. Более того: за годы революционных потрясений и Гражданской войны с Дальнего Востока эмигрировали порядка 150 тысяч человек (в том числе из Приморья около 60–80 тысяч) — и только 20 тысяч из них были военнослужащими. А остальные — те самые переселенцы, прибывшие осваивать регион в ещё недавнюю самодержавную эпоху, и их выросшие дети. Так что же: усилия Российской империи по народозаселению ДВ окраин пошли прахом?

Конечно, нет: в регионе даже в постреволюционную эпоху остались проживать 1,7 млн человек. Но только новой, советской власти, чтобы запустить новые льготные программы, пришлось прилагать не просто значительные, а даже чрезвычайные усилия...