Ехали за большими деньгами

История пребывания японцев в Приморье была короткой и безрадостной

Век назад на территории нашего края вместе с российскими подданными проживали азиаты из близлежащих империй. И если о китайцах и корейцах известно достаточно много (по этой теме даже изданы приличные публицистические и документальные работы), то о японской диаспоре куда меньше.

Павел Васкевич и его брошюра ru.wikipedia.org + скан Г.Обухов

Первым вопрос этот прокачал востоковед и преподаватель Восточного института Павел Васкевич. Ровно 120 лет назад, в августе 1906 года, во Владивостоке вышла его брошюра «Очерк быта японцев в Приамурском крае». Многие сведения, в ней изложенные, ныне устарели и нуждаются в перепроверке, но в то же время позволяют оживить страницы японской истории в нашем крае.

После Дэмбэя

Начало миграции японцев в наши края положил приказчик торгового дома Дэмбэй Тотугава, вместе с судном выброшенный на камчатский берег в 1695 году.

Официальная же часть процесса началась в 1872 году, после объявления о переводе военного порта из Николаевска-на-Амуре во Владивосток. Именно тогда правительство Японии задалось целью изучить возможности экономического сотрудничества с Россией и отправило в Приморье несколько чиновничьих делегаций. Можно допустить, что отчёты начальству не особенно понравились, потому что поток гостей из Страны восходящего солнца к нам поначалу не хлынул. Спустя три года, в 1875 году, во Владивостоке их было всего полсотни человек.

Но ситуация постепенно менялась. Васкевич (далее — В.): «В 1875 году японским правительством было возбуждено ходатайство перед русским правительством об учреждении во Владивостоке должности представителя Японии, который был бы посредником между русскими властями и японскими подданными и содействовал бы развитию торговых сношений». На следующий год, после удовлетворения ходатайства, в городе было учреждено «императорское японское коммерческое агентство, а спустя два года японское правительство пожелало завязать более тесные торговые сношения и устроило во Владивостоке выставку разного рода изделий и продуктов».

Торгаши, кустари, строители

Миграционный поток начался с ручейка, когда в 1880-м году Доброфлот открыл рейс из Одессы во Владивосток через Нагасаки. Первыми стали прибывать дамы. «Японки приезжали во Владивосток, где в основном занимались проституцией». Женщинам с невысокой социальной ответственностью это ничем не грозило, поскольку «правительство России отрыто разрешало проституцию». (В.)

Буквально через пару-тройку лет в Приморье потянулись первые сотни их соотечественников. Для решения своих бытовых и трудовых вопросов они объединились в общество, в котором их бизнес (торговый, кустарный) и наёмный труд распределились сразу по 13 разделам: «торговцы, доктора, священники, учителя, лица, командированные с научной целью, приказчики иностранных фирм (не японских), фотографы и часовых дел мастера, портные, столяры и плотники, кузнецы, красильщики, обойщики и каменщики, парикмахеры, прачки, содержатели гостиниц и ресторанов, содержатели домов терпимости, разные лица и прислуга». (В.)

Но даже при таком широчайшем спектре профессиональной деятельности японская диаспора не могла составить конкуренцию ранее осевшим здесь китайцам и корейцам: силы были слишком неравны. Число японцев в Приморье (с учётом Никольска-Уссурийского) как минимум в четыре-пять раз уступало своим азиатским собратьям. Но это было не суть важно: работы хватало на всех, и с избытком! Причём за приличную прибыль и достойную зарплату. Японские служащие торговых компаний среднего и высшего звена имели доход до 270–300 иен в месяц, а дворник, получавший 15–16 иен у себя дома, в Приморье зарабатывал 50–60 иен — в четыре раза больше!
Торговых дел мастера делали деньги в основном на рисе, соевом соусе, овощах, фруктах и хлопчатобумажных изделиях. Японские каменщики трудились на местных стройках.

По свидетельствам очевидцев той эпохи, жители края к японцам в целом относились благожелательно и с пониманием важности их труда. Но сами вежливые гости из Страны восходящего солнца, всегда ослепительно и дежурно улыбаясь, тем не менее старались не вступать с местными ни в какие личные взаимоотношения.

Исход

В 1903 году началась эвакуация японцев с русского Харбина. Спустя несколько месяцев на волне взаимной шпиономании «русские спецслужбы проверяют даже сообщения, приходящие в японские компании, полиция проводит обыски во всех японских магазинах... все японцы находятся под подозрением». (В.)

2 февраля 1904 года, буквально за неделю до атаки на Порт-Артур, во Владивосток зашёл зафрахтованный японским правительством английский пароход «Афридж». Японцы спешат покинуть Дальний Восток. Как сообщала японская газета «Владиво-ниппо», «все приходящие во Владивосток поезда забиты японскими семьями, прибывшими из Хабаровска, Имана, Гродеково и других населённых пунктов... под конвоем пограничников и солдат охраны». (В.) При этом никто из японцев, добравшихся до Владивостока, не знал, что пароход для эвакуации всего один.

«Афридж» вместил 2 400 японцев. Ранним утром 6 февраля они покинули Приморье.

Здание консульства, 1918 г. pastvu.com.

Оставшихся японцев спешно вывозили 13 февраля вторым рейсом — на немецкой «Батавии». 13 февраля судно вывозит почти всех оставшихся японцев.

Новый виток эвакуации (на сей раз репатриации) стартовал в 1946 году, и коснулся он японцев, проживающих на Курилах и Южном Сахалине — а это ни много ни мало почти 357 тысяч человек. В 1948 году на родину отбыли почти все. Остались только ценные специалисты, в которых нуждалась советская власть. Их было немного, порядка 300 человек, и они задержались у нас примерно до 1960 года, перевернув страницу не самой радостной истории жизни японцев в Приморье и на дальневосточных островах.