Красный анархист

Героизм и злодейство — вещи совместимые

15 мая 1920 года бывший анархист Нестор Каландаришвили вступил в РКП(б). Но дальнейшая судьба сложилась так, что с новым партбилетом в кармане он не прожил и двух лет... Судьба анархиста — тугой клубок противоречий. Авторитетный партизанский командир, боровшийся за советскую власть на Дальнем Востоке. И он же — не знавший берегов жестокий диктатор, своими действиями дискредитировавший эту самую власть. И подтвердивший тезис, что анархистов бывших не бывает...

Резвый темп

Нестор до 1892 года учился в Кутаисской гимназии, затем в Тифлисской учительской семинарии. С 1895 по 1897 год служил по призыву в Русской армии. А в начале 1900-х годов, когда начались в империи революционные брожения, вступил в партию эсеров. И понеслось... Один из организаторов Гурийского крестьянского восстания, арест, ссылка в Сибирь. Побег, новый арест и снова Сибирь. Февральская революция 1905 года. Волею случая его освобождает из застенка местная секция анархистов. И поэтому он — уже анархист и даже создаёт в Иркутске кавалерийский эскадрон анархистов... Согласитесь: за эти пять лет молодым человеком набран не просто бодрый, а очень даже резвый революционный темп!

В 1917–1919 годах Каландаришвили со своим отрядом подавил восстание местных юнкеров, командовал отрядами войск Центросибири. Не всё, но многое получалось. Энергичный грузин обратил на себя внимание местных большевиков, и они, нуждавшиеся в молодых да ранних, предложили ему сотрудничество. С обязательной заменой партбилета. Сначала Нестор Александрович больше для вида покочевряжился, поторговался — ну а потом, с мая 1920 года, получил от большевиков серьёзную должность. Командовать кавалерийскими частями НРА ДВР. И таким образом революционный фронт новоиспечённого коммуниста сместился на Дальний Восток.

У 27-летнего командующего два партийно-боевых прозвища — Дедушка и Дед. Понятно, что деление будет достаточно условным, но для простоты повествования определимся: «дедушка» — это про плюсы, а «дед» — про минусы. Те суровые революционные времена никогда не располагали к излишнему добросердечию и сентиментальности, и практически все гражданские и военные лидеры — что за красных, что за белых — были людьми, мягко говоря, неоднозначными. Не стал исключением и Каландаришвили...

Героический дедушка

Личное мужество, граничащее с бесшабашностью. Никогда не отсиживался в штабах или в арьергарде своих отрядов. Лично участвовал в уличных боях за установление советской власти в Иркутске. Дрался против войск атамана Семёнова и легионеров Чехословацкого корпуса. Весной-летом 1919 года бойцы Каландаришвили пустили под откос восемь эшелонов войск Колчака, осенью того же года освободили заключённых Александровского каторжного централа. Он же помог местному большевистскому ревкому отстранить от власти социалистический «Политцентр», ранее руководивший восстанием против Колчака.

Нестор на почтовой карточке СССР, 1966 г. auction.ru

По воспоминаниям тех, кто его знал лично, а также очевидцев событий и современников (цитаты из которых использованы во всём тексте очерка), «имел способность располагать к себе», «был очень умным и дальновидным человеком». Имел специфичную внешность, которая «вызывала у врагов страх, а у друзей — уважение». С мая 1920 года участвовал в боевых действиях в составе НРА ДВР, во время наступления на Читу был тяжело ранен в бою. Награждён орденом Красного Знамени. После лечения продолжил вооружённую борьбу за советскую власть на Дальнем Востоке до самого последнего дня своей яркой жизни...

Так может, есть смысл на этом и закончить повествование? В принципе если готовить идеологически обоснованную записку с целью поименования какой-нибудь новой улицы в его честь — то да, можно закругляться. Но память героя и так уже носят 18 городов и сёл, ущелье и целый горный хребет. Так что, пожалуй, продолжим...

Злодейский дед

Далее — почти целиком цитаты из документов и мемуаров его сподвижников, которые комментировать — только портить.

«Возглавляемый «Дедом» 1-й Иркутский кавдивизион имел знамя, украшенное ленинским лозунгом «Грабь награбленное», на верхней красной части которого была надпись «Весь мир насилия мы разрушим», а на нижней чёрной красовались белые череп со скрещёнными костями. ...Его анархическая самостоятельность здесь (в Иркутске. — Прим. авт.) достигла предела: «Дед» мог нецензурной бранью и угрозой расправы ответить на распоряжение начштаба Забайкальского фронта, а его воинство отличалось такой склонностью к мародёрству, что при приближении красногвардейцев к сёлам крестьяне обычно бежали от нас, как от банды. В июне в селе Суражевка под Благовещенском он подавил сопротивление корейских партизан, отказавшихся ему подчиняться, участвовал в подавлении восстаний в Якутии».

«В октябре 1920 г. Каландаришвили участвовал в захвате Читы и ликвидации так называемой семёновской пробки, в ходе чего его отряд привычно обрушился на бурятское население. Например, Хамниган-Бурятский хошун Агинского аймака осенью 1920 г. был жесточайшим образом разгромлен: из 6 тысяч жителей осталось менее 200. Остальные бежали в Монголию, но многие оказались убиты, и их тела валялись непогребёнными. В Бырцинском дацане и вокруг было подобрано более 70 трупов, в основном монахов, женщин и детей. В конце 1920 г. каландаришвильцы не только грабили аборигенное население, но и насиловали бурятских женщин и девушек. ...Командование наступавшей на Читу 5-й армии Восточного фронта обвиняло его в подрыве Советской власти, ибо криминогенная обстановка в рядах участников этой герильи всё время угрожала мирному населению».

В отряде Каландаришвили «...невозможность излечения тяжелораненых нередко приводила к их добиванию. Мы застрелили Дробыша (партизана. — Прим. авт.) не потому, что он был помехой, а потому, что ему предстояли явные мучения, а у нас никакой медицинской помощи не было. Мы застрелили его из сострадания к нему». По распоряжению Деда «...если были раненые настолько сильно, что не выживут, то пристреливали их, чтобы не мучились напрасно».

«Вид Наполеона»

Летом 1921 года ДВР и его политический патрон РСФСР чуть было не оказались втянутыми в международный скандал. Каландаришвили и его куратор Борис Шумяцкий, занимавший пост министра иностранных дел ДВР, «...всерьёз намеревались идти в Корею, чтобы разжечь там пламя мировой революции. Однако руководство ДВР смогло пресечь авантюру. ...Краснощёков (лидер ДВР. — Прим. авт.) отправил В. И. Ленину телеграмму: «Категорически протестую против затеи с корейцами, которая несёт с собой крупнейшую провокацию против японцев, тем более что Шумяцкий поставил во главе похода на Корею выжившего из ума партизана Каландаришвили, который с видом и шумом Наполеона уже проехал всю ДВР».

Амурские партизаны выдвигаются на боевую позицию rg.ru

После снятия вопроса о прямом экспорте революции в Корею Деда решили использовать по чисто карательный линии. Благодаря инициативе всё того же покровителя Шумяцкого его в начале 1922 года отправили с небольшим отрядом покорять Якутию, «почти целиком захваченную повстанцами, возмущёнными грубо-террористической и великодержавной политикой руководства автономии. О том, как чувствовали себя большевики на этой территории, говорит тот факт, что красный отряд Когуевского, прорвавшийся в Вилюйск 5 февраля 1922 г., был вынужден идти под маской белых, пользуясь симпатией населения». А вот Дед явно недооценил это обстоятельство и поплатился: «немного не дойдя до Якутска, штаб Каландаришвили 6 марта 1922 г. попал в засаду и был почти целиком перебит мятежниками». Как же так произошло? Гибель Деда и его окружения, по мнению руководства Особого отдела Восточно-Сибирского военного округа, «произошла вследствие халатного отношения к основным принципам походного движения войск: из-за отсутствия дозоров отряд был зажат повстанцами в протоке с двух сторон и после короткого боя потерял 47 человек и обоз». Тела Деда и его соратников нашли только месяц спустя. «Каландаришвили был сначала погребён в Якутске, а осенью 1922 г. перезахоронен в Иркутске».

Бесспорно, Дедушка не был однозначно добрым и справедливым ангелом Революции. Также бесспорно, что Дед не был однозначно циничным и жестоким демоном, карающим мечом Революции. Но как эти образы могли одновременно уживаться в этом неординарном человеке? На подобные вопросы мать-история часто не даёт никаких ответов, а лишь оставляет возможности для предположений. Очень скромные возможности...