«Взрослым сегодня не до чувств детей…»

Уполномоченный по правам ребёнка — о трагедии во Врангеле, безнаказанности подростков, провале родителей и «радужных отчётах» чиновников

«Дальневосточные ведомости» продолжают серию публикаций о подростковой жестокости. На этот раз мы получили комментарий уполномоченного по правам ребёнка в Приморском крае Ольги Романовой.

История убийства несовершеннолетней до сих пор остаётся на повестке дня. Соцсети гудят, общественники бьют тревогу, а глава Следственного комитета рекомендует снизить возраст уголовной ответственности.

Напомним: в июне в микрорайоне Врангель Находкинского городского округа нашли убитой школьницу. В преступлении подозревается её парень, 12-летний подросток. В предыдущем материале (есть на сайте dvvedomosti.com) мы подробно восстановили хронологию событий и привели мнение психолога-травмотерапевта Татьяны Самсоновой.

Наши подписчики не остались в стороне — комментарии под публикацией читаются как коллективный крик отчаяния. Люди пишут о безнаказанности, о том, что улица воспитывает детей вместо родителей, о хамстве подростков в транспорте и школах, о том, что взрослым запрещено даже замечание сделать.

«Гибнет молодёжь, и с каждым днём будет только хуже!» — пишет одна из подписчиц. Другие требуют уголовной ответственности не только для малолетних преступников, но и для их родителей.

Мы обратились к человеку, который по долгу службы стоит на страже детских прав и видит проблему изнутри. Правозащитник Ольга Романова ответила на наши вопросы.

— По данным следствия, дети состояли в отношениях, на чердаке у них произошла ссора. Что вы думаете об этом случае?

— Я знаю, что в этой трагедии в нужный момент рядом с детьми не оказалось взрослых. И я говорю не о том дне, когда произошло это жуткое насилие над жизнью. Говорю о многочисленных моментах, в которых конфликт между мальчиком и девочкой развивался. Всё началось более чем полгода назад.

Страшное решение убить формировалось не под влиянием момента. Оно возникло, дозревало и созрело — на фоне цепочки конфликтных ситуаций, на которые взрослые не обращали никакого внимания.

— Это не единичный случай. В Иркутской области 15-летний подросток нанёс 12-летней девочке около 48 ножевых ранений. В Финляндии 12-летний школьник открыл стрельбу в школе. Мы видим тревожный тренд: дети убивают детей. В чём главная причина?

— Причина в том, что взрослым сегодня не до чувств детей. Папы и мамы заняты совсем другими делами, поэтому воспитанием детей никто особенно не занимается, — прямо отвечает Романова.

Она указывает на разрыв между семьёй и школой: диалога о воспитании между ними нет, есть лишь взаимные упрёки и перекладывание ответственности. А ещё — катастрофический дефицит компетенций у взрослых, когда речь заходит о подростковом возрасте.

Там, где возникает вакуум в отношениях, его заполняют анонимные собеседники из мессенджеров и соцсетей. И вопрос, который задаёт Романова, звучит как приговор: «Кто создал этот вакуум, отмахиваясь от необходимости выстраивания доверительных отношений с детьми? Сами родители. И педагоги».

Конфликт подростков разворачивался на глазах у тренера по баскетболу.

— Многие подростки рассуждают: «Мне 12, меня не посадят». Это заблуждение или они действительно чувствуют безнаказанность?

— Да, я думаю, что они чувствуют безнаказанность. Кроме того, они не понимают, как изменится их жизнь после совершения преступления. Дети не могут представлять себе обстоятельства, которых не переживали. У них для этого физиологически мозг не готов.

Вот это, пожалуй, ключевой момент. Мы, взрослые, привыкли думать, что ребёнок «должен понимать». Но нейрофизиология говорит иное: подросток буквально не способен просчитать последствия так, как это делает взрослый человек.

— Как на самом деле закон относится к несовершеннолетним, совершившим убийство?

— Уголовная ответственность даже за самые тяжкие преступления наступает с 14 лет. После завершения следствия материалы передадут в суд. Если суд сочтёт целесообразным, виновного могут отправить в специальное учебно-воспитательное учреждение закрытого типа. Максимальный срок — три года.

Три года. За убийство. Понимаете масштаб проблемы? Именно поэтому общественность требует пересмотра законодательства, и именно поэтому инициатива главы СКР Александра Бастрыкина о снижении возраста уголовной ответственности до 12 лет вызвала такой резонанс.

— В Приморье следствие возбудило уголовное дело о халатности должностных лиц органов системы профилактики. Что недосмотрели?

Романова сразу уточняет: речь не только об органах опеки. Система профилактики — это комиссии по делам несовершеннолетних, органы образования, социальной защиты, здравоохранения, внутренних дел. Целая команда.

— Что недосмотрели? Конфликт между подростками. Мы все получили страшный урок: нельзя недооценивать последствия развития конфликтов. Нужно перестать делать радужные отчёты. Перестать направлять усилия на тех, с кем удобно работать — на детей, которых уже хорошо воспитали их родители, — говорит уполномоченная.

Бастрыкин: «Снизить возраст уголовной ответственности до 12 лет»

Нельзя не упомянуть инициативу, которая сейчас активно обсуждается на самом высоком уровне. Глава СКР Александр Бастрыкин на Петербургском международном юридическом форуме заявил о необходимости снизить возраст уголовной ответственности до 12 лет.

По его словам, в прошлом году количество тяжких и особо тяжких преступлений, совершённых подростками, выросло на 21 % и составило почти 13 тысяч правонарушений. Бастрыкин отметил, что в некоторых странах — например в Англии — минимальный возраст уголовного наказания составляет 10 лет.

«Мы предлагали понизить возраст уголовной ответственности для подростков до 12 лет, но не нашли поддержки», — заявил председатель СКР.

Инициатива вызвала серьёзные дискуссии в юридическом сообществе, но пока не получила законодательной поддержки. Хочется верить, что трагедия во Врангеле и подобные ей случаи заставят законодателей наконец прислушаться. Потому что каждый виновный — вне зависимости от возраста — должен нести ответственность за содеянное.

А пока закон молчит, взрослым стоит задать себе один простой вопрос: когда вы в последний раз по-настоящему разговаривали со своим ребёнком?