Заборы-позоры жемчужины у моря

В Безверхово подпёрли оградой даже памятник Михаилу Янковскому. Непростые будни курортного села

В Безверхово я приехала на большой сбор жителей, которые решили высказаться о наболевшем: как им нынче живётся в окружении тигров. Но соседство со зверем вовсе не единственная проблема Безверхово. Чтобы понять это, достаточно немножко прогуляться по селу и поговорить с местными жителями. 

Подъедают до крошки 

Безверхово, конечно, прекрасно. Всюду, куда ни глянь, море, сопки, лес — уникальная природная красота. Недаром же первопроходец Приморья Михаил Янковский когда-то решил здесь навеки поселиться. Полуостров сначала взял в аренду, а потом весь и выкупил. И что только здесь не создал буквально на пустом месте. Да все про это знают: женьшень разводил, оленей выращивал, новую породу лошадей вывел, овсянку Янковского нашёл, с тиграми и хунхузами воевал… При нём даже в те стародавние времена в каждой егерской сторожке — ровным счётом 25 штук! — была телефонная связь с центральной усадьбой! Процветающая бизнес-империя, великолепное имение, люди-легенды.

Потом наследие Янковского отошло советской власти. И даже приумножилось. В селе заработал зверосовхоз, открылся судоремзавод. Построили школу на 190 мест, школу-сад, клуб. Сегодня от мощной эсэсэсэровской экономики в селе почти ничего не осталось, так — огрызки. В виде сельмагов или оленей на продажу из частного оленьего питомника, который, представьте, ещё существует на полуострове.

Именно частник сегодня правит бал в Безверхово. Побережье нашпиговано базами, строениями, домами. Это всё следствие бесконтрольной раздачи земли, как метко выразилась одна из местных жительниц: «С 90-х годов началась эта вакханалия, наша «золотая лихорадка». Напилили землю на полоски, а потом стали думать, где дороги делать, где сети тянуть, как проход к морю сохранить. Ведомствам будет чем заняться через 20 лет! Только копни этот пласт, такое выскочит».

Практически вся здешняя земля изрезана, как сладкий пирог, — на куски, кусищи, кусочки. Даже крошки с народного стола, и те разобраны. Любая горсть безверховской землицы продаётся, и хорошо продаётся. На «Фарпосте» тьма предложений — от миллиона за крохотный непроходимый участок леса до 50 млн рублей за территорию величиной более 225 000 кв. м, причём загнать этот весомый кусок планеты собираются явно профессионалы. Готовы перевести земли сельхозназначения в другой вид разрешённого использования. Часть участков уже получили садоводческий статус, в бухте теперь можно ставить капитальные строения и прочие постройки без дополнительных согласований. Ещё несколько бухт можно взять под индивидуальные проекты.

Продавцов и покупателей уже столько, что для немногочисленных аборигенов побережье, когда-то открытое всем, становится всё более недоступным. Попробуй, пройди к морю — вокруг заборы и шлагбаумы, псы и охранники. Местные годами судятся за право беспрепятственного доступа к акватории.

Сервитут здесь вам не тут 

— Кто в этом теремочке живёт? За этим длинным-предлинным, высоким-превысоким забором? — интересуюсь у своего провожатого. Мы медленно проезжаем мимо нескончаемого глухого заграждения.

— Это имение одного олигарха, который в Приморье обогатился на миллиарды, а сейчас где-то за кордоном обитает.

— А чьих будет это шикарное угодье, с личными озёрами и морем под боком?

— Это поместье хорошего олигарха, который никуда из края не бежит, а поднимает нашу экономику. Вот только в Безверхово к нему есть вопросы. Он загородил тропу, по которой люди испокон веку шли к морю. Теперь к морю — только в обход.

— Так вроде бы районный суд обязал его открыть проход к морю, сервитут публичный установить.

— Суд-то решил, но ничего не изменилось! Дорожка по-прежнему перегорожена. Вот полюбуйтесь!

Выходим из машины. Оторопев, пялюсь на позор-забор — металлическую сетку, отрезавшую селян от морского берега. Испанский стыд. При этаком размахе ещё и несчастные полтора метра народной тропы прибрать в личную латифундию! Биться за неё годами, растрачивая время, финансы, нервы.

Очень напоминает расхожие дачные истории, когда собственники-крохоборы захватывают кусок общей дороги или соседского участка, или межу. Почти по Булгакову. Что олигарх с гектарами, что алчный садовод-огородник с жалкими «шестисотками» — «обыкновенные люди, напоминают прежних. Только земельный вопрос их испортил».

Фантастическая красота Безверхово покоряет, влюбляет, завораживает

Ещё один шок для непосвящённого — обе латифундии располагаются через дорогу от кладбища. Свежие могилы теснятся на самой обочине. Если бы не громадный забор, жить бы хозяевам глаза в глаза с тихими соседями. Может, поэтому и бьются против дыры в заборе?! Уж лучше портал в ад — спустя годы, чем виды на сельский погост — сегодня.

Выше крыши

— Как вам живётся в курортной жемчужине Приморья? – спрашиваю местных жительниц почтенного возраста.

— Проблем выше крыши. За лекарствами ездим в Славянку, на автобусе, а он ходит два раза в неделю. Приходится покупать сразу на месяц, — рассказывают, дополняя друг друга, милые дамы-пенсионерки. — Фельдшер к нам приезжает из Барабаша один-два раза в неделю. Рецепт выписывает, а вот уколы и капельницы в нашем красивом ФАПе отменили, а раньше делали.

— Всё у нас валится. Где это видано: на всю деревню четыре коровы остались. Когда-то в Безверхово их сотню держали. А где их сейчас пасти? Негде! Земли все распродали — своим, и москвичам. В Табунке новый туристический комплекс строят, а вот школу, наверное, скоро закроют. Один-два ученика в старших классах. Младшие, как в малокомплектной деревенской школе: учитель ведёт урок сразу в первом, втором и четвёртом классе. А какая была хорошая большая школа!

— Судоремзавод у нас был крепкий. Суда ремонтировали. Зверосовхоз работал. Норку, оленей разводили. Народу много было. Сейчас молодёжи почти нет. Уезжают все. Жилья нет, работы нет, кроме как в магазинах. У нас уже и детские садики продали, и клуб.

С клубом отдельная история. Дом культуры в Безверхово пустили с молотка лет десять назад. Всего за 4 млн рублей. Жители пытались протестовать, даже митинговали, но без толку. Оторвали у людей Дом культуры, как кусок от сердца. Селяне говорят, что вместе с клубом чудесным образом в чужие руки ушли три гектара земли. Не может быть, да?

Только склеп и музей 

Впрочем, не всё так грустно в некогда процветающем селе. Море на месте, и, несмотря ни на что, к нему можно прийти, дышать им — не надышаться. Стоят себе и могильные сосны, вековые и вечнокрасивые. Восстановлена и под присмотром усыпальница Бриннеров. Восхищает уникальный музей первопоселенцев, который буквально на пустом месте построил настоящий подвижник, правнук легендарного шкипера Гека, депутат Леонид Васюкевич.

Страшненький забор подобрался к памятнику Михаилу Янковскому. Дух великого человека в печали витает над селом. Потомки, что вы содеяли?

И всё также вглядывается в морскую даль запечатлённый в памятнике, пусть даже припёртый унылым зелёным забором, великий человек Михаил Янковский. «Он был дворянином в Польше, каторжником в Сибири, нашёл приют и славу в Уссурийском крае. Содеянное им — пример будущим хозяевам земли» — гласит надпись на памятнике.

Какой пример оставят нынешние хозяева Сидими, которое любил и обустраивал Янковский, и будут ли они отлиты их в граните, узнают наши потомки. Но мы немножко догадываемся, да?