Четыре поколения, один на всех — Владивосток

Честно про жизнь и про любовь — от старожила нашего города

Пришёл в редакцию совершенно замечательный человек. Утром, сразу после работы. Он, оказалось, держит ночную вахту в одном учреждении неподалёку. Человеку, представьте себе, 94 года, и он ещё трудится!

Знакомьтесь, Игорь Бобарыкин. Наш, владивостокский. Все семейные корни и ветки — здесь, от деда до внуков. Но в ДВВ Игорь Николаевич заглянул не про себя рассказать, а поделиться, что, на его взгляд, сегодня не так со столицей ДФО. Это уже я, с первого взгляда восхитившись собеседником, стала всякие вопросы задавать.

И как тут было не восхититься при виде подтянутого элегантного мужчины в наглаженных брюках, чистейших ботинках (девочки поймут!), с аккуратным портфельчиком (говорит, всегда с ним на работу ходит!). Ум ясный, речь грамотная, чувство юмора присутствует — чтоб всем нам так в 94 года, а Игорю Николаевичу и дальше так держать!

Послушайте, сколько всего интересного, мудрого, важного сказал этот, несомненно, незаурядный и очень достойный человек.

Про истоки 

Мы тут аборигены уже в четвёртом поколении. Все здешние. Дед приехал во Владивосток в молодости, дочка его, моя мама, уже здесь родилась, я, сын мой, внуки — все мы коренные владивостокцы.

Дед был инженером-строителем. Строил железнодорожные пути, дома для железнодорожников. На вокзале до сих пор сохранилось маленькое здание, в котором раньше управление железной дороги располагалось.

По тем временам дед относился к высшему мещанскому обществу, зарплату золотыми монетами получал.

Про семью 

Игорь Николаевич с супругой Татьяной Сергеевной

У меня вся мужская линия, сын и оба внука, специалисты по энергетике. Все окончили ДВПИ, один и тот же факультет, все начинали учёбу в энерготехникуме на Тихой. Сына уже нет, к сожалению, ушёл рано, в 71 год. Полковником ФСБ служил.

Жены тоже нет уже, а прожили мы с ней счастливые 60 лет. Никогда не ссорились. У меня тактика такая: женщина всегда права, спорить с женщиной бесполезно. Поэтому в полемику никогда не вступал. Молчал и давал ей выговориться. Потому что стоит одно лишь слово сказать, и всё! Во-первых, будешь виноват. Во-вторых, она будет дуться неделю. А так она выпустила пар, ушла на кухню, успокоилась, и ругаться уже вроде как ни к чему.

Про работу 

А вот у меня высшего образования нет. Все технические тонкости постигал на практике. Вначале работал во Дворце железнодорожников, электриком и киномехаником одновременно. Потом отец, который всю жизнь морячил, устроил меня в Дальневосточное пароходство, в только что открывшуюся мастерскую гидрографии. Я пришёл туда седьмым человеком, а когда нам на Эгершельде целое здание четырёхэтажное построили, в штате народу уже больше 60 было.

В трудовой книжке у меня одна запись — 42 года в ДВМП. Правда, книжка толстая получилась, вся во вкладышах. Раньше ведь туда всё заносили — каждую благодарность, премию, грамоту.

Сейчас у меня посменная работа. Два дня дома, на третий — с шести вечера до девяти утра на посту. Отработал, домой поехал. Кушать приготовить, постирать, убрать, всё сделать. Со мной внук живёт, но все хозяйственные дела на мне. Вечером ужином его встречаю.

Про долголетие

Нет у меня никаких секретов. Спортом никогда не занимался. Я ленивый. Ем всё. Без ограничений. Но ем немного. Просто не хочется, и всё. Могу выпить. Но не пью! Я и по молодости практически не пил, а в 45 лет как отрезало. Ни капли с тех пор. Не идёт, и всё.

Таблетки я не принимаю. Не лечат они ничего, это всё миф. А вот что таблетками только все свои органы попортишь, это точно. Нет ничего такого, чтобы съесть и жить долго.

Единственное, во что я как электронщик свято верю, так это в витафон. Знаете, есть такой виброакустический аппарат. Он создаёт разную частоту звука — от самых низких до высоких частот, и вот эти импульсы очень хорошо действуют. У меня травма ноги, которую в молодости даже не заметил, сегодня, бывает, даёт себя знать. 10 минут — и боль снимает.

Про город нашенский 

Иду я с работы, сажусь в автобус на площади, и всякий раз в глаза бросается стела «Город воинской славы». Какой же это скромный, даже примитивный памятник, да ещё стоит себе сиротливо в уголочке, на фоне роскошной церкви.

Обратил внимание, что многие гости Владивостока на вопрос, откуда вы, с гордостью отвечают: я из такого-то города, он носит звание города воинской славы! У нас же об этом никто нигде не упоминает. Меня и, наверное, всех нас, детей войны, это очень огорчает.

Вообще страшно убивает отношение нынешних властей к городу. Вектор сейчас один: дома — деньги. И хотя больше 50 % квартир в новостроях остаются не распроданными, продолжают строить. У нас на Тихой, на горе, поставили 25-этажный дом. Стоит он там сейчас один, как перст. До Луны достаёт. А вечером, смотрю, всего пять-шесть квартир светится.

Дома всё прибывают, зато ни одного сквера, ни одного парка не появилось. Все носятся с Нагорным парком, а по мне, так это и не парк вовсе. Вот Покровский парк —настоящий горпарк. Был. Потом поставили там церковь и сразу отдали всю территорию, вместо того чтобы выгородить какую-то часть.

Какое это раньше было прекрасное место отдыха! Весь город собирался. Тир был, комната смеха, аттракционы для детей, силомер для всех. Даже вышка стояла парашютная. Наверное, метров 150 высотой. Забираешься наверх по трапу, тебе там надевают специальную амуницию — и давай, прыгай вниз. Ты летишь вниз, до самой земли. Несколько мгновений, и ты уже на ногах.

Сейчас говорят, что там было кладбище, а мы такие-сякие устраивали танцы на костях. Да ерунда всё это! Настоящего кладбища там никогда и не было. Большое кладбище было на Эгершельде, где потом храм поставили, потом дома, потом кинотеатр, потом снова церковь сделали… Было кладбище, ну и что?! Уже сто лет как его нет, люди там живут, давно забыли про это всё.

Где тот золотой орёл небесный? 

Ещё меня возмущает, что заменили старые барельефы в подземных переходах возле нашей главной площади. Хорошие мраморные плиты были. Теперь вместо них узоры, как в детском саду.

А Луговую во что превратили?! Кинотеатр вроде восстановили, а потом раз — и перекрыли весь красивый вид. На пути к виадуку позорный забор стоит, какая-то «стекляшка» за стенкой.

Собрались рынок на Спортивке убрать и возводить на этом месте дома по 30 этажей. Но там же болото! Там вообще нельзя строить!

Вот почему у нас в городе нет главного архитектора?! Да что там архитектора — хозяина нет! Такого, чтобы даже гвоздь не вбить без его разрешения! Особенно в сердце Владивостока, где всё — история и где сейчас столько всего понастроили, угробив весь центр! Вообще весь город угробили, понимаете?!

Будь я сейчас молодой, жить бы здесь точно не захотел. Но когда ты почти век вместе с Владивостоком, всё воспринимается иначе. Пусть уже нет того города, которым я жил, который любил, но есть чувство нежности и привязанности, как это бывает в отношениях с родными людьми.

Мы согласны на медаль 

Слушала я Игоря Николаевича и вот что подумала. Есть у нас звание «Почётный гражданин Владивостока», и мы, горожане, не устаём удивляться, как в этом списке раз за разом оказываются те, о ком мы ни сном ни духом, а они, оказывается, вон какие подвиги для города совершили и за это имеют право на бесплатный проезд в трамвае, ежемесячную денежную премию в 10 000 рублей и что там ещё неизмеримо ценное. Связь иных с Владивостоком держится на такой тонкой ниточке, что рядовому обывателю и не углядеть. Даже человек, в городе никогда не проживавший, даже без гражданства (!), может обрести статус почётного гражданина.

Может, пора уже вводить знак «Почётный житель»? Пусть это будет такое народное поощрение тех достойных, кто и сам из народа, кто родился, вырос во Владивостоке и всю жизнь честно трудился на его благо. Вручать, как медаль «За любовь и верность», — за многие лета вместе с любимым городом.

Игорь Николаевич, эта награда вам под стать! У кого есть ещё кандидатуры, предлагайте, мы расскажем о них в ДВВ.