Карл Вебер, друг короля

Краткий гид по биографии первого российского посланника в Корее

5 апреля 1885 года российский дипломат Карл Иванович Вебер, работавший консулом в китайском Тяньцзине, получил новое назначение — первым посланником в Корее. За долгих 12 лет службы он превратился из свидетеля в прямого участника драматического периода в истории государства, отстаивавшего свою независимость. И стал личным другом короля Коджона, который, опасаясь политических заговоров, целый год правил страной из российской миссии в Сеуле!..

 

Корея — это неспроста

Будущий дипломат родился 5 июня 1841 года в Либаве Курляндской губернии Российской империи. Его отец, обычный учитель городского сиротского училища, привил мальчику любовь к чтению. И Карл всё своё свободное время посвящал чтению книг из городской библиотеки, делая упор на восточноазиатскую тематику. Почему — непонятно. Ну а после окончания восточного факультета Санкт-Петербургского университета 24-летний выпускник получил своё первое назначение в Русскую миссию в Пекине. Затем — служба вице-консулом и секретарём в Хакодате и Иокогаме, почти девять лет (с 1876 по 1884 года) трудился консулом в Тяньцзине.

За два года до назначения в Корею российский МИД поручил Карлу Ивановичу подготовить проект договора об установлении дипломатических отношений с этой страной — единственным из сопредельных государств, с которым у России не было официальных отношений. И Вебер приступил к делу: изучал Корею, причём не только как дипломат, но и как исследователь. Собирал карты этой страны и отдельных её провинций, планы и описания столицы и крупных городов. Ещё находясь в Тяньцзине, написал в одном из писем: «Я с утра до позднего вечера занимаюсь своими картами и дорожу каждою секундою, оставляя всё остальное, не относящееся до Кореи, в стороне». И результат не замедлил сказаться, причём в достаточно необычной форме...

Король Коджон, друг Вебера commons.wikimedia.org

Вот такой «челнок»!

Как обычно заключаются любые международные договоры, и в особенности — о дружбе и сотрудничестве, о границах, о налаживании дипотношений? Да понятно как: на территории одной из сторон встречаются делегации, ведут переговоры, находят точки соприкосновения и при необходимости политический консенсус. Но на сей раз всё было не так! Карл Иванович буквально за несколько месяцев, в одиночку, методом «челночной» дипломатии, согласовал с корейскими представителями все положения будущего договора и в ранге официального уполномоченного его подписал! Так называемый Сеульский договор («О дружбе и торговле между Российской империей и Кореей») был заключён 25 июня 1884 года. Он состоял из 13 пунктов и предусматривал установление дипломатических отношений и скорое открытие российской миссии, а также: право России арендовать и покупать землю и постройки; возможность строить дома, предприятия и склады в портах (Вонсане, Пусане и других), право захода наших военных кораблей в эти порты для пополнения запасов и ремонта; взаимные гарантии защиты граждан на территории друг друга. А чтобы граждане (а это в основном российские предприниматели и корейские переселенцы) чувствовали себя в гостях более-менее свободно и вместе с тем были упорядочены, стороны договорились так: люди могут без проблем перемещаться «в глубине расстоянием в 100 корейских ли или 40 километров». Если же кому надо дальше, то требовалось согласование местных консульских служб, после чего любые ограничения снимались. Вот так всё просто, логично и в целом удобно...

Совершив этот дипломатический прорыв, Вебер спустя 8 месяцев отбыл в Сеул в ранге посланника и консула российской миссии. И ждало его ещё много чего интересного...

Сюжет для триллера

Но вот вопрос: зачем России вообще понадобился этот договор? Защитить интересы российских подданных и торговцев. Закрепить своё присутствие в этом регионе, — что можно было сделать, предотвратив ползучую монополизацию или прямую оккупацию Кореи другими государствами. В их числе и далёкая Франция, и близкая Япония.

Карл Иванович прибывает в Сеул. Расклад на месте таков: после подписания договора и последовавшего вскоре за ним переворота у власти — прояпонски настроенные реформаторы. Они неограниченно злоупотребляют полномочиями, подавляют народные мятежи. И Вебер, выступив на стороне легитимного короля Кореи, блестяще нейтрализует любые попытки изменить статус-кво в государстве. Он защищает местное население от произвола цинских властей и пресекает попытки Японии захватить Корею, превратив её в колонию. По его инициативе и в соответствии с договором на территорию Кореи прибывает группа российских военных инструкторов. 8 октября 1895 года — последняя вспышка насилия со стороны японских и корейских заговорщиков, завершающаяся убийством королевы Мин Мён. Опасаясь за жизнь короля Коджона, Вебер с немалым риском для жизни эвакуирует его в российскую миссию, буквально из-под носа у врагов! Более года правитель Кореи живёт под охраной российских моряков и военных. Этот факт — уникальный и для истории дипломатического сотрудничества России — Кореи, и небывалый для мировой дипломатической практики!

Ну прямо настоящий триллер. И вовсе не похожий на дипломатический сериал с условным названием «Триста лет тишины», в котором главную роль играет пожилой российский интеллигент в очочках. Но вот поди ж ты! На финише этого политического кино Вебер находит и публично разоблачает организаторов убийства, что вынуждает японских дипломатов покинуть страну. Коджон становится искренним и преданным личным другом Карла Ивановича. Который, что естественно, «куёт железо, пока горячо»: убеждает короля созвать новое правительство, возглавляемое заранее подобранными им кандидатами с пророссийской позицией. А чтобы японцы не слишком дулись на резвую Российскую империю, согласовывает и подписывает с японским дипломатом Дзютаро Комурой меморандум, «учитывающий право России на размещение четырёх групп войск на Корейском полуострове». Но как он так круто договорился? Точно не знаем, значит, нормальный дипломат.

Карл Иванович с супругой koreanradio.info

Монархии «преданный слуга»

Благодарный Коджон дарит своему спасителю уникальное старинное каморнозарядное гладкоствольное орудие типа классической китайской пушки конца XVI века (ныне таких экземпляров в музеях мира всего 4, веберовский хранится в коллекции Артиллерийского музея в Санкт-Петербурге). А также многочисленные подарки, в числе которых, предположительно, «коллекция корейских рукописей и старопечатных книг». (Их, конечно, Карл Иванович мог приобретать и за свои деньги, но этот подарок, что он сам передарил в 1892 году Санкт-Петербургскому университету, выглядел очень уж солидным и дорогим.) В развитие дипломатического успеха Вебера при корейском дворе начинают изучать европейский придворный этикет, слушать европейскую музыку, подавать кофе и блюда европейской кухни. При поддержке ставшего императором Коджона российская предпринимательница Антуанетта Зонтаг, ранее обслуживавшая его в миссии, открывает первую в Корее «гостиницу иностранного типа», которая несколько лет остаётся лучшей в стране.

Кстати: а почему Вебер решил защищать именно короля? Ведь наверняка были иные варианты развития событий, при которых интересы России могли быть также соблюдены, и не худшим образом? На этот вопрос ответила английская путешественница и писательница Изабелла Бишоп: «Из всех дипломатических представителей западных держав в Сеуле только Вебер представлял абсолютную монархию и был её преданным слугой. Возможно, это было главным, что сближало Коджона и Вебера. Первый мечтал об абсолютной власти, второй, в отличие от всех остальных, понимал, что это значит». Ну и ладно...

Дело кончится тем, что слишком глубокая вовлечённость в корейские дела будет стоить Веберу карьеры. В 1897 году на него российскому самодержцу Николаю II настучат японцы, недовольные тем, что наши военные инструкторы в Корее создадут «первое в стране элитное военное подразделение, преданное к тому же собственному государю». Карл Иванович немедленно отбудет на родину «для объяснения по делам службы». Объяснение завершится ссылкой в Мексику, где несколько следующих лет он будет служить на вторых ролях в российском посольстве. Откуда — очевидно, будучи обижен на власть предержащих — в Россию уже не вернётся. Поселится вместе с семьёй в немецком городке Радебойль, где его на 68-м году жизни и настигнет кончина.

Могила Карла, его жены Евгении (1850–1921) и их сына Эрнста (1873–1917) в Радебойле ru.wikipedia.org