Владивосток

-7°
82.19
90.34
История

21 ноября 2026, 18:20

Последний рейс «Индигирки»

Автор: Геннадий Обухов

Эта морская катастрофа в советской истории стала одной из крупнейших в XX веке

Последний рейс «Индигирки»

Пароход «Индигирка» в 1939 году Magadanmedia.ru/соцсети

85 лет назад, в ночь с 12 на 13 декабря 1939 года, близ мыса Соя острова Хоккайдо потерпел крушение пароход «Индигирка», принадлежавший гостресту «Дальстрой». Жертвами его стали, по разным оценкам, от 695 до 745 человек, в основном заключённые, вольнонаёмные и члены их семей. Длительное время трагедия эта замалчивалась. И даже сегодня полный поимённый список «советского Титаника» отсутствует!.. 

ПОГРУЗКА: в тесноте да не в обиде?

12 декабря, Магадан, бухта Нагаева. Продолжается погрузка на пароход «Индигирка», вышедший от глубоководного причала посёлка Армань и следующий курсом на Владивосток. На борту 39 членов экипажа, 835 отбывших свой срок зеков и 50 — этапируемых на пересмотр дел, от 10 до 28 конвоиров, остальные — вольнонаёмные и члены их семей, в том числе дети (всего примерно 120 человек). Общее число пассажиров, также примерно, 1 180.

Справка ДВВ

Пароход построен в 1919 году на верфи в американском штате Висконсин, ходил под разными именами с 1920 по 1937 год. В 1938 году приобретён СССР, переименован в «Индигирку» и после месячного перехода по морю пришвартовался в бухте Нагаева. За навигацию 1939 года «Индигирка» перевезла из Магадана во Владивосток и обратно более 16 тысяч тонн грузов и около 600 пассажиров.

И зеков, и гражданских на борт брать нельзя, это категорически запрещает инструкция. Но (и не первый раз) берут. Ну а как их ещё перемещать? «Нас, рабочих с промыслов, разместили в кормовом трюме. Нар не было, лежали на палубе друг возле друга. Заключённых поселили в донном носовом трюме, а над ними расположились конвоиры. Начальник охраны запретил нам даже подходить к носовой части судна» (здесь и далее цитируются показания выживших участников рейса, часть из которых позже ляжет в основу обвинительного заключения. — Прим. ред.). На рейс должен прибыть зек Королёв (в будущем гениальный авиаконструктор), ему надо на пересуд, но конвоир не успевает в срок оформить сопроводительные документы. Значит, не судьба ему быть помилованным или хотя бы скостить срок? Или, напротив, судьба остаться в живых?!

ХРОНИКА КАТАСТРОФЫ: в железной клетке

Каким-то чудом не успел на этот рейс Сергей Королёв, будущий главный конструктор ракетно-космической промышленности. Он отбывал наказание на прииске Колымы и торопился на пересмотр дела во Владивосток, но ему задержали документы… twimg.com

19:50. Переход через пролив Лаперуза. Шторм и снег, сила ветра составляет 9 баллов. Резко холодает, и матросы освобождают в угольном бункере рядом с машинным отделением место, где потеплее, «туда перешли женщины с детьми, семейные». «Время за полночь, палуба в снегу, обледеневшая. С нехорошим предчувствием спустился в бункер. Здесь было тихо, тепло, уютно, но в этот момент какая-то сила заставила меня выйти на палубу».

1:50. Капитан «Индигирки» Лапшин, ранее ходивший на судах Балтфлота, в проливе Лаперуза ориентируется слабо и, перепутав наш и японский маяки, берёт неверный курс.

2:20–3:30. Судно получает первый удар в левый борт у трюма № 2. «Машина была остановлена», по технической причине капитан не берёт «на дрейф» и, «считая себя в безопасности, не бросает лоты Томсона» для промера глубины. Следом — новый сильный удар, уже в правый борт, после которого «судно начало быстро крениться на борт». Радист успевает дать сигнал SOS. После чего рулевая, штурманская и радиорубка срываются и падают в море. «В момент распоряжения о выводе людей из трюмов бывшие заключённые загородили вход на трап и начали грабёж у пассажиров», они же «резали конвоиров». Волны раскачивают пароход и всё дальше кидают его на камни. Вода срывает с кормового трюма доски и брезент, которыми он был закрыт. И каждая волна «выносила десятки и десятки кричащих в ужасе людей, многие от страха лишились рассудка, хватали друг друга и гибли в пучине; со стороны носового трюма, где находились заключённые, раздавались залповые выстрелы» (кто в кого стрелял так и останется невыясненным. — Прим. ред.).

УТРО. Судно лежит на правом боку, «оставшиеся в трюме люди выйти не могли, их убивало зыбью». Удаётся организовать отход единственной шлюпки, в неё самовольно садятся «8 человек команды и 4 пассажира… её выбросило бурунами на берег, 4 человека погибли».

ДЕНЬ. «Подошёл японский пароход «Карафуто-Мару», встал в одной миле на якорь… прислал спасательные шлюпки и бот, сделали несколько рейсов, сняв всех людей». Команда и капитан сходят последними, но в трюмах ещё задыхаются несколько сотен зеков. И помочь им немедленно невозможно, нужен мощный сварочный аппарат.

…Японцы вернутся к этим несчастным 16 ноября и вызволят из железной клетки лишь несколько десятков. Советские спасатели в операции участия не примут, так как поблизости, увы, наших судов не окажется. Всех спасённых в конечном итоге перевезут в порт Отару. «Японцы сразу оказали большое внимание. Пришли врачи, представители Красного Креста. А когда жители узнали, что среди спасённых есть дети, стали приносить им одежду, обувь, игрушки. Много делегаций приходило. Японские женщины тянулись к малышам. Целые сутки готовы были детей носить на руках. Многие фотографировались с нашими ребятишками». Именно в этих свидетельских показаниях — причина, почему эта трагедия десятилетиями замалчивалась: у СССР и Японии все послевоенные годы были крайне недружелюбные отношения, и рассказывать о тёплом отношении простых японцев к советским гражданам в планы официальной пропаганды не входило.

ПРИГОВОР: преступная халатность

Следствие начато немедленно, в декабре 1939-го — феврале 1940-го (поэтапно) берут под арест капитана Лапшина, старшего помощника Крищенко, второго помощника Песковского и начальника конвоя сержанта ВОХР Копичинского. 10 апреля 1940 года во Владивостоке стартует судебный процесс Военного трибунала ТОФ. Начальник конвоя как человек военный обвиняется по ст. 193-17 УК РСФСР («Воинское преступление») за то, что в момент опасности он «покинул конвой и вверенных ему людей». Остальные — по ст. 59-3 УК РСФСР («Нарушение работниками транспорта трудовой дисциплины», фактически за халатность). При этом к Лапшину применяют «отягчающие обстоятельства» за то, что дезориентировал судно (перепутал маяки, не провёл промер глубины), допустил перевозку пассажиров на грузовом пароходе, не приспособленном для этого, а во время катастрофы покинул судно, оставив в заблокированных трюмах живых людей. При этом «не предупредил оставшихся о том, что помощь будет направлена». Капитан вину признаёт, раскаивается и получает расстрельный приговор (скорая казнь — 25 июня). Песковский и Крищенко вину признают частично и как действовавшие «без злого умысла» отделываются соответственно восемью и пятью годами лагерей. За то, что, «находясь на вахте, не учли дрейф судна и не определили его местонахождение».

…Кстати, про преступную «перевозку пассажиров на грузовом пароходе». Конечно, обвинять капитана в этом было формально верно, а фактически — нелепо. Эти вопросы решал не он, и отказаться от рейса никак не мог (а если бы отказался, то ему бы скоренько нашли место в его же трюме). Также следствие установило иных причастных к трагедии должностных лиц: начальника мортранспорта треста («выделил неприспособленное судно») и капитана порта («разрешил выход в рейс при недостатке спасательных средств»). Но к суду никого из них не привлекли.

ПАМЯТЬ: символ человеческой жизни

После катастрофы японские рыбаки и жители посёлка Сарафуцу (остров Хоккайдо) собрали все тела погибших и захоронили на берегу у своего посёлка. Позже, организовав сбор средств, заказали архитектору Кендзи пятиметровый памятник и в октябре 1971 году торжественно его установили. Монумент — это три взявшихся за руки фигуры, оберегающие круглый шар как символ человеческой жизни. С той поры каждый год в дни поминовения местные жители выходят в море на катере и бросают в волны цветы.

Тела и фрагменты жертв катастрофы, собранных позже, японцы кремировали, а прах передали для погребения советским властям. По распространённой версии исследователей, кремированные останки втихаря захоронили в общей братской могиле на Морском кладбище Владивостока. При этом родственникам погибших сообщили, что их близкие умерли по месту работы или в заключении. Найти следы этой могилы пока не удалось — и неясно, искал ли их кто-нибудь вообще. Понятно, что 80 лет назад в силу обстоятельств, когда трагедия эта замалчивалась, никакого памятника или хотя бы памятного знака (мемориальной таблички) установлено быть не могло. Но, может быть, уже пришла пора поискать эту братскую могилу? Или, по крайней мере, установить памятную плиту или кенотаф?

Да, мы, конечно, не сентиментальные японцы. Но ведь и не Иваны, не помнящие родства, верно?

Слушать

С нами на волне

Vladivostok FM106.4 FM