Проект, который лопнул

Краткая хроника создания дальневосточной Желтороссии

16 мая 1905 года на собрании российского «Общества для содействия русской промышленности и торговле» в докладе журналиста Ильи Левитова впервые прозвучал термин «Желтороссия»: «Под Желтороссией я понимаю пространство, в котором русский элемент смешивается с жёлтой расой, особенно то, которое простирается от Байкала к Тихому океану. Это пространство как бы изолировано от России и имеет с ней нечто общее».

«Маньчжурия — это золотое дно и богатейшая страна...» Максим КАВАЛЕРОВ

Докладчик предложил отторгнуть от цинского Китая часть его северо-восточных территорий, в частности Маньчжурию, эти земли русифицировать «как за счёт переселения русских казаков и крестьян, так и за счёт массового обращения местного населения в христианство». Это заявление выглядело само по себе странно и непонятно, тем паче только-только до России дошла печальная весть о цусимском разгроме, в ходе которого на дно Восточного прохода японцы отправили почти всю Вторую Тихоокеанскую эскадру. В разгаре Русско-японская война — и она складывается для нас неудачно, и ещё неясно, когда и чем завершится. А тут — планирование аннексии чужих земель... Может, у докладчика были проблемы с адекватным восприятием реальности? Или некий высокопоставленный чиновник поручил тому вбросить в информационное пространство этот оригинальный посыл? Будем разбираться...

ПРЕДЫСТОРИЯ: активность наказуема

Версия про некоего чиновника, решившего использовать журналиста Левитова, вполне себе рабочая. По той причине, что фактическая подготовительная работа по реализации этого проекта (может быть, пока и безымянного) началась за два десятка лет до этого собрания общественников.

Первые русские переселенцы появились в Китае ещё в XVII веке, и это было связано с освоением Приамурья — территории в то время пустынной, но географически входившей в зону влияния Китая. Русские колонизаторы начали обживать эти места и закладывать крепости. Однако Маньчжурия — это всё ж не Приамурье, поэтому подробности об этом пути, несмотря на его увлекательность, придётся опустить. А вот что касается Северо-Восточного Китая (далее СВК), то предыстория проекта по его освоению Россией началась в 1883 году. Причём — неофициально и неформально!

По русскому Приамурью поползли слухи о богатейших золотых россыпях в Маньчжурии, куда и устремились искатели удачи всех мастей и национальностей — русские, китайцы, корейцы. Среди них были ссыльные, беглые каторжники и прочая сомнительная публика. В дельте реки Желты (Мохэ) на территории СВК охотники за удачей самоорганизовались и создали свою «республику». Новое «государство» благоденствовало: население увеличилось до 20 тысяч человек, открылись магазины, банки, рестораны, игорные дома. Годовая добыча золота перевалила за 500 пудов. Понятно, что такой дикий анклав на своей территории цинские власти терпеть не стали: особо злостным смутьянам отрубили головы, остальные разбежались. На этом неофициальная предыстория проекта «Желтороссия» завершилась. Однако прежде чем начать рассказ о его официальной (межгосударственной) части, ответим на пару вроде как стандартных, но в нашем случае ключевых вопросов.

ПОЧЕМУ: хорошо там, где удобно?

Почему для российских эмигрантов, искавших сто с лишним лет назад лучшей доли (а это те же переселенцы и прочие релоканты), далёкая Азия всегда казалась привлекательнее географически ближней Европы? В Париже и Берлине, а иногда и в Америке нашим соотечественникам приходилось, сжав зубы, вписываться в чуждую им среду, приноравливаясь к местным правилам жизни. А вот на востоке, в частности в СВК и Корее, и народу жило поменьше, и душой он был попроще. Именно той ментальности, что никакого отношения к выспренней европейской культуре не имела. И большинство россиян, переселявшихся на восток, вновь как бы обретали ту свою, привычную Россию (вспомним хотя бы Харбин).

Обложка пропагандистской брошюры, изданной в 1903 г.

Кроме того, при вакууме достоверной информации о коренных обитателях этих земель россиян активно потчевали тематическими пропагандистскими брошюрами, рисующими «инородцев» в гротескном, но привлекательном свете. Как, например, в книжке некоей Надежды Фёдоровой с провокационным названием «Новая русская окраина — Корея, Маньчжурия»: «Положение женщин тяжело, но они переносят его с кротостью и терпением, в особенности женщины низших классов, ...на них лежит вся домашняя работа. ...Дети также находятся в подчинении у отца; так, сын не смеет сидеть перед отцом, без его разрешения ни курит и громко не разговаривает». Ну почти как известный «Домострой», всегда оправдывавший привычных к деспотизму русских глав семейств. И верно: Азия — это вам не просвещённая Европа...

ЗАЧЕМ: политика и редис величиной с кулак 

Министр Сергей Витте, духовный отец проекта «Желтороссия» dzeninfra

Ну хорошо, с общественно-географическим запросом искателей лучшей доли вроде разобрались. Но вот государству, властям вся эта «желтороссийская» бодяга была зачем? Из истории региона мы в курсе, что вторая половина XIX века характеризовалась обострением борьбы мировых держав за колонии и сферы влияния. В 50-е годы Франция захватила Индокитай, Англия — Бирму. А к концу века главными объектами притязаний США, Англии, Франции и Японии стали Корея и Маньчжурия. Российская империя никогда не рвалась на СВК особенно уж яростно — но вот жизнь заставила... И напрашивается ремарочка на тему злобных буржуазных империй, стремящихся захватить чужие земли и экономически поработить коренное население. Была ли Российская империя таковой, что, хоть и с опозданием, также устремилась к дележу восточного экономического пирога? Из школьного курса истории мы помним, что вроде как нет: у нас была добрая, хорошая империя, и мы всегда помогали коренным народам добровольно войти в её состав. Но, сдаётся нам, добрых империй не бывает... И азиатский регион стал приоритетным направлением для российской внешней политики. Дело было действительно новое! По словам министра финансов Сергея Витте, «в то время было очень мало лиц, которые имели бы ясное представление о географическом положении Китая, Кореи и Японии; вообще в отношении Китая наше общество и даже высшие государственные деятели были полные невежды».

Ну ладно, с большой политикой тоже ясно. А что же ещё? Ну вот не стала бы Российская империя соваться в этот регион — то что бы она потеряла (точнее, не приобрела)? «Маньчжурия — это золотое дно, богатейшая страна. Там есть золотые россыпи, громадные залежи угля, горячие источники. Хлеба там роскошнейшие. Огромные урожаи гаоляна, чумизы и пайзы, жирных бобов, великолепный картофель; огромнейшие тыквы самых причудливых форм, редиски величиною с почтенный кулак. А какая охота в Маньчжурии! Медведи, лисы, зайцы, кабаны, козы, олени, куропатки, фазаны... Это совсем непочатый край, где всякий человек нужен и найдёт себе место, занятие и заработок. Служите, торгуйте, лечите, ведите подряды, стройте заводы, больницы, заводите театры, газеты, библиотеки — всё даст громадные деньги, каких вы в России и не увидите», — так описывал ценность потенциально новых территорий для России титулярный советник Волков.

МНЕНИЯ: неизвестность закулисья 

Осторожный самодержец Николай II, уже принявший принципиальное решение на сей счёт, организовал непубличный круглый стол для обмена мнениями по этому вопросу. Тот же Левитов, который, вероятно, был в официальном фаворе, выступил «за создание особой колонии, где русские и китайцы могли бы смешиваться, формируя новый этнокультурный синтез». Витте предложил более взвешенный подход: в ходе колонизации СВК расселять китайцев по всей территории Дальнего Востока, чтобы избежать их культурной и этнической консолидации. И предупредил, что «присоединение Китая к России со временем неизбежно будет означать присоединение России к Китаю». Ну каков провидец! Своё мнение имел и приамурский генерал-губернатор Гродеков: признавая необходимость контроля над Маньчжурией, тем не менее выступил против «её полного присоединения к России», опасаясь «международного сопротивления и сложностей ассимиляции».

Все эти консультации по реализации проекта велись в непубличном режиме, и их, конечно, никто не стенографировал. Поэтому сказать точно, каким именно образом решил строить Желтороссию Николай II, невозможно. Однако если проследить предпринятые им практические шаги в этом направлении, то многое станет понятным...