«Великие» без величия

Сага о сиятельных особах, отметившихся на дальневосточном направлении

В сентябре 1910 года в Берлине вторым изданием, исправленным и дополненным, вышла книга «Николай II. Разоблачения» анонимного автора, укрывшегося за псевдонимом Современник. В ней — приватные речи самодержца, официально не публиковавшиеся, а также нелицеприятные факты о родне из его ближнего круга. Речи государя нас не интересуют, а вот трое мужчин с приставкой «великие» — очень даже…

Современник в своём расследовании ссылается на собственные источники — и неизбежны вопросы: насколько им, учитывая анонимность автора и скользкость темы, можно доверять? И почему книга издана за рубежом? Вопросы не праздные. Дело в том, что критические и оскорбительные публикации (и даже публичные пьяные разговоры) о царственных особах и членах их семей на Руси и в Российской империи всегда карались самым беспощадным образом. Так, при Петре I «за хулительные слова против его величества… действо и намерение презирать и непристойным образом о том рассуждать» рубили головы, а как редкое проявление царской милости — ссылали «в Сибирь навечно». А вот при Николае II за оскорбления царственной семьи наказывали мягче — можно было отъехать на каторгу лет на 8–10. Причём не только за клевету — оскорбительной могла быть признана и любая достоверная информация! Так что резон скрывать и собственное имя, и своих информаторов у автора был. К этой теме в конце нашего расследования мы ещё вернёмся — но поверьте, дорогие читатели, если бы информация, нарытая Современником, напоминала бы клевету, этот очерк никогда бы не увидел свет.

Как августейшие мажоры Отчизну защищали

Действующие лица: великие князья (далее этот титул для экономии места будет опущен) Борис Владимирович (1877–1943) и Кирилл Владимирович (1876–1938), сыновья князя Владимира Александровича и княгини Марии Павловны, внуки императора Александра II и двоюродные братья Николая II.

Они — «типичные представители великокняжеской молодёжи… однако их дебоши в петербургских ресторанах стали в глазах общества компрометировать августейших особ». Особенно преуспел в этом Борис: «ряд полученных им пощёчин от разных лиц по разным случаям его бесчинств заставил выйти его даже из Л.-Гв. гусарского полка, в котором он числился корнетом». По этой причине их отец решил «отправить мальчиков проветриться» на фронт Русско-японской войны. И «мальчиков отправили». Кирилла — в Порт- Артур, в штаб адмирала Алексеева на флагманский корабль «Петропавловск», а младшего — к командующему Куропаткину в Ляоян. Для следования на фронт им «снарядили особые поезда, которые по пути, конечно, тормозили и портили всё движение военных поездов». Будущим защитникам Родины также предоставили особые свиты, которые состояли «из собутыльников и товарищей по кабакам или полкам, бесчисленной прислуги, любовниц… также везли лошадей, экипажи, собак, рояли, вина».

Великие князья Борис (слева) и Кирилл проветрились на Русско-японской войне flickr.com + ru.pinterest.com

Борис остановился в Ляояне и сразу же «получил возможность начать свою деятельность на театре военных действий. Пьянство, разврат, карточная игра и дебоши, царившие в Ляояне, побледнели перед проделками Бориса. С утра он выезжал со свитой, уже навеселе, по китайским деревням. …Для его забавы насиловались и секлись китайские девушки и мальчики, а убеждавших прекратить китайцев хватали и били, отрезывали косы, секли. …Целые китайские депутации являлись к Куропаткину с жалобами на Бориса, но эти жалобы ничем не кончались». Да, командующий «во всевозможных формах делал замечания великому безобразнику, но тот мало этим смущался». «А ночью из его вагонов раздавались женские крики, песни и музыка, пьяные голоса, визг и шум. …Когда мимо вагонов проходили по грязи запылённые и грязные офицеры, вся “свита” разражалась громким и злым раскатистым смехом»…

У Кирилла служба получилась менее яркой. В кают-компании «Петропавловска» он развлекал офицеров байками из своей разгульной жизни — «о похождениях, кутежах и проказах весёлой бесшабашной жизни». Эти россказни не нравились вице-адмиралу Макарову, и «между ними неоднократно происходили пререкания, вследствие которых Кирилл ходил часами надутый и недовольный».

Служение Отечеству для Кирилла завершилось спустя три недели после прибытия на флагман. 31 марта 1904 года, «роковое утро гибели «Петропавловска». …Флот вышел в море. Как известно, Кирилл находился на корабле, а Борис оказался на одном из фортов и смотрел в подзорную трубу. Когда флагманское судно, страшным взрывом подкинутое кверху, вдруг распалось на две части и исчезло в столбе воды, паров, огня и чёрного дыма, Борис закричал и побежал вниз. («Петропавловск» взорвался на японской мине. — Прим. ред.) «В Россию, в Россию, всё погибло!» — кричал он и, оседлав лошадь, галопом поспешил к вокзалу через город». Срочно требуя поезд, «топал ногами, обзывал всех мошенниками, подлецами, изменниками, грозил, плевался, плакал и заявил, что пойдёт по железной дороге пешком». Макаров погиб мгновенно, а вот Кириллу, который в момент взрыва находился рядом с вице-адмиралом, несказанно повезло. Ударной волной его выбросило за борт, откуда его и спасли матросы. Когда защитника Отечества принесли в вагон и уложили в постель, «он стонал и плакал от сильного морального потрясения, так как ранен не был вовсе». Поезд с отправлением медлил: «Кирилл писал всё новые и новые телеграммы о том, что он сильно ранен, что лежит без сознания». И во всех пунктах следования «к поезду князей выходили триумфальные процессии офицеров из штабов приветствовать августейшего героя, выражалось изумление храбрости, мужеству, твёрдости духа великого князя». В дороге Кирилл «оправился совершенно и в Петербург прибыл весёлым и здоровым».

А вот Борис решил ещё немного повоевать. Ранее, по пути следования, он сошёл в Ляояне, где «с прежним пылом принялся за свои подвиги, наводя панический ужас на селения мирных китайцев одним своим именем». Однако служба его завершилась нелепым, но предсказуемым образом. Из мемуаров дипломата Георгия Плансона: «В. кн. Борис Владимирович ухаживал за сестрой милосердия княгиней Гагариной. Она дала ему пощёчину и пожаловалась Куропаткину. Он призвал его и сделал замечание. Тот обиделся: “Вы забываете, генерал, что вы говорите с великим князем”. Куропаткин рассердился: “Молчать, руки по швам!” Тогда вел. князь выстрелил в него из револьвера, ранил в руку. Куропаткин запросил государя, как поступить. Государь ответил: по закону. Следовало расстрелять. Но составили комиссию-экспертизу умственных способностей, признали ненормальным, увезли в Россию».

За военные подвиги, мужество и героизм в декабре 1904 года обоим сиятельным братьям вручили именное золотое оружие с надписью «За храбрость», при этом Бориса произвели «в штабс-ротмистры со старшинством». Кирилл повышения в звании почему-то не получил, но, видимо, особо по этому поводу не переживал…

Бриллианты для юной чаровницы

Великий князь Алексей Александрович и его дорогая Элиза megabook.ru + liveinternet.ru

Действующее лицо: великий князь Алексей Александрович (1850–1908), четвёртый сын императора Александра II и императрицы Марии Александровны. Член Государственного совета, главный начальник флота и Морского ведомства. Историки осторожно и дипломатично оценивают его работу как противоречивую. Что касается ДВ рубежей, то всеми признаются его заслуги по укреплению флота, а именно: развитие и расширение доков в порту Владивостока; разработка конкретных планов обороны Амурского лимана, Сахалина и Курил; закупка новых броненосцев и крейсеров — с оговорками. Какими оговорками? Ведь вроде как старательно трудился? Наверное. Да вот только… «Он крал, а на краденые деньги играл в азартные игры и бабничал. От ранней юности до последнего дня своего. …Постройка броненосцев и портов — золотое дно для всякого нечестного человека… адмирал Алексей, двадцать лет преобразовывал русский флот и бессовестно грабил казну сам». При этом жизнь матросов «сделалась невыносимою — начальство обкрадывало их во всём: в пайке, в чарке, обмундировке». А конкретнее? «Ни один подряд по морскому ведомству не проходил без того, чтобы Алексей с бабами своими не отщипнул половину, а то и больше. Когда вспыхнула японская война, русское правительство думало прикупить несколько броненосцев у республики Чили. Броненосцы пришли в Европу, и здесь их осмотрели русские моряки. Такие броненосцы нашему флоту и не снились. Запросили за них чилийцы дёшево. И что же? Из-за дешевизны-то и разошлось дело. Уполномоченный Солдатенков откровенно объяснил: «Вы должны просить по крайней мере втрое дороже. Потому что иначе нам не из-за чего хлопотать. Шестьсот тысяч с продажной цены каждого броненосца получит великий князь. Четыреста тысяч надо дать госпоже Валетте. А то всё, что останется на нашу долю, — чинам морского министерства». Возмущённые чилийцы отказались вести переговоры с посредниками, заведомо недобросовестными». А броненосцы купили японцы, и потом «эти самые броненосцы топили наши корабли при Цусиме».

А кто такая эта самая Валетта? Красотка-актриса с нежным именем Элиза, прима французской труппы Михайловского театра в Петербурге, постоянная любовница Алексея Александровича. Будучи на 20 лет моложе своего сиятельного папика, девушка регулярно нуждалась в подпитке своей сексуальной энергетики бриллиантами и прочими редкими камушками. И фактически — его личный секретарь: «Не дав крупной взятки госпоже Валетте, ни один предприниматель или подрядчик не мог надеяться, что великий князь даже хоть примет его и выслушает». Как-то на приём к адмиралу пришёл французский изобретатель, но дальше приёмной не пробился. Доступ к сиятельному телу преградила Элиза, запросившая за вход 25 000 рублей. Француз офонарел и продал свою новинку — а это была «могучая торпеда» — японцам!

С началом Русско-японской войны выяснилось, что наш флот существенно уступает вражеской армаде по всем показателям — технике, вооружению, выучке личного состава. «Офицеры не умели командовать. Суда не имели морских карт. Пушки не стреляли». После гибели флагмана «Петропавловск» «Алексей имел глупость показаться в театре вместе с Валеттой, обвешанною брильянтами. Публика чуть не убила их обоих. Швыряли в них апельсинными корками, афишами, чем попало. Кричали: «Эти брильянты куплены на наши деньги! Отдайте! Это наши крейсеры и броненосцы!» Алексей перестал выезжать из своего дворца, потому что на улицах ему свистали, швыряли в карету грязью. Валетта поспешила убраться за границу. Она увезла с собою несколько миллионов рублей чистыми деньгами, гору драгоценных камней и редкостное собрание русских старинных вещей. На память о русском народе, который они с Алексеем ограбили».

Но князь и юная душечка всё же воссоединили свои сердца! «После отставки своей Алексей перекочевал за границу, со всеми накраденными богатствами, под бочок к своей Валетте. Накупил дворцов в Париже и в других приятных городах и сорил золотом на девок, пьянство и азартные игры, покуда не помер от случайной простуды». Под давлением общественности Николай II назначил финансовую проверку в Морском ведомстве, которая выявила колоссальную недостачу 30 млн рублей золотом! Плюс 2 млн, которые Алексей спёр в Обществе Красного Креста, которым по совместительству также заведовал. Зато шею Элизы украсила брошь в виде креста из красных рубинов! А самодержец, тяжко страдая душевно и негодуя на травлю родственника, написал в своем дневнике: «Больно и тяжело за него, бедного».

Последние сомнения

И всё же: где здесь правда, а где «художественный» домысел? И можно ли как-то деанонимизировать Современника? В процессе подготовки очерка автор провёл тщательную верификацию упомянутой фактуры (по документальным источникам тех лет и по данным, ныне размещённым на тематических страницах «Рувики» и «Википедии»). И что же? Даты и факты событий, упомянутых автором, в точности совпадают с реальными обстоятельствами: как для молодых величеств, так и для князя Алексея (по которому вообще море дополнительной коррупционной фактуры). Хотя это, строго говоря, вовсе не исключает того, что какой-либо из источников Современника всё же мог немного и приврать.

По предполагаемому автору. Таковым в Сети обозначен (просто назван без пояснений) некий Евгений Левине. Почему? Непонятно. Он — немецкий коммунист, лидер мятежной Баварской Советской республики, бывший борец с самодержавием, бежавший с сибирских рудников. И казнённый в молодом возрасте за антигосударственную деятельность. Навряд ли небогатый революционер имел возможность и финансы для организации и сбора компромата на сиятельное семейство и на двукратное издание книги. И тем паче на третье её переиздание, что последовало в 1914 году!

Это, впрочем, не суть важно. Ведь эта дальневосточная сага даже при наличии некоторых фактических погрешностей — предупреждение сильным мира сего и их любимым деткам: негоже публично выпячивать свои пороки и огрехи в воспитании. Потому что во все времена непременно находятся те, кто придаёт эти «подвиги» огласке. Раньше вот писали в газеты и журналы, и даже книги издавали, — а сегодня щелкопёры пишут в разных там соцсетях. Скромность, она всегда украшает!