Тише едешь — дальше прибыль

Краткая история биржевой деятельности в Приморье

В апреле 1923 года Дальревком принял постановление о срочной организации в ДВ области СССР (в том числе и её Приморской губернии) товарных бирж. После чего уже спустя два месяца открылась Владивостокская товарная биржа. Но история биржевой деятельности в нашем крае, конечно же, началась намного ранее этой даты...

1900–1922: «на страже общих нужд»

Идея создания биржи во Владивостоке возникла в конце XIX века на фоне экономического подъёма, связанного с сооружением Транссиба и общим оживлением торговли. Инициировал процесс известный в городе предприниматель Александр Масленников. 30 октября 1901 года, после трёх лет официальных проволочек, устав Владивостокской биржи был утверждён, председателем предсказуемо избрали Масленникова. Биржевое сообщество в лице местного биржевого комитета активно взаимодействовало со всеми государственными и общественными структурами, в результате чего добилось права беспошлинного провоза ряда категорий товаров, усовершенствования таможенных правил. Причём деятельность эта велась непрерывно и достаточно продуманно — в духе поговорки, вынесенной в заголовок этого очерка.

Любопытно, но примерно в это же время в практически русском Харбине была создана своя городская биржа. Приложили ли усилия к её организации коммерсанты из Владивостока — точно сказать нельзя, однако она стала важным звеном взаимовыгодной экономической кооперации с бизнесом из нашего края. Харбинский и местный биржевые комитеты организовывали торги зерном, мукой, маслом, сахаром, мясом, пушниной, рыбой, чаем, лесом и десятками иных менее значимых товаров. Также действовали так называемые бюро присяжных бухгалтеров, осуществлявшие аудит ценообразования.

11 июня 1914 года во Владивостоке начал работу первый Съезд представителей дальневосточных биржевых комитетов. На него прибыли посланцы из Читы и Харбина, Хабаровска и Благовещенска, внёсшие предварительно в повестку дня форума свои вопросы для рассмотрения, которых набралось 23. Часть их выглядела актуально и понятно (об урегулировании тарифов, об экономических связях с соседней Маньчжурией, о промысловых налогах и нотариальных сборах), часть — странно и специфически («о паспортных стеснениях купечества иудейского вероисповедания», об облегчении импорта забитого скота по реке Сунгари, об экономических связях с Монголией). А чем Монголия не угодила? Тем, что решение подобных вопросов — как, впрочем, и большинства из рассмотренных съездом — находилось в компетенции не ДВ бизнес-сообщества, а управленческих региональных и федеральных структур. Но при любом раскладе публичное озвучивание имеющихся проблем авторитетным форумом способствовало их актуализации и в редких случаях — практическому решению.

Организаторы первого Съезда представителей ДВ биржевых комитетов. Фото: last-days-of-europe.fandom.com

С началом революционной свистопляски и созданием Временного правительства Владивостокский биржевой комитет стали дополнительно напрягать не свойственной и не рыночной маетой: с самого высокого верха пошли распоряжения «с призывом к энергичной творческой работе и поддержке нового строя на местах» и необходимости агитировать за большевизм местных коммерсантов. Хорошо, хоть отчёты по этому поводу наверх не требовали. А может, и требовали. Начались всякие идеологически окрашенные чрезвычайные общие собрания биржевого комитета, на которых по команде из столицы буквально в течение одного-двух месяцев жарко обсуждались и принимались взаимоисключающие организационные и экономические решения.

Октябрьскую революцию местные купцы дружно не поддержали: в декабре 1917 года биржевой комитет «призвал весь торгово-промышленный класс встать на защиту Учредительного собрания, отказываясь подчиняться незаконным распоряжениям Совета самозваных народных комиссаров и прочих большевиков». И вся эта нервотрёпка завершилась лишь в ноябре 1922 года, когда новая власть ликвидировала городскую биржу. Что же касается Харбинской, то её прихлопнули позже, в 1924 году, на волне потепления отношений между СССР и Китаем.

1923–1930: это был не славный путь

Резонный вопрос: с какого это перепугу дальневосточные коммунисты решились на реанимацию ими же ликвидированных бирж — островков частнособственнической инициативы? Острый товарный голод и повсеместный развал региональной экономики. Этот процесс (в рамках ленинского нэпа) стартовал после публикации тематической передовицы в официальном «Бюллетене Дальне-Восточного Промышленного Бюро ВСНЦ». В ней говорилось: «Введение товарных бирж на Дальнем Востоке является естественным продолжением той системы мероприятий в области торговой политики, которая связана с введением в крае государственной монополии во внешней торговле. До настоящего времени регулирование торговли в крае было делом чрезвычайно трудным. Внутренний товарооборот не поддавался этому регулированию, так как не производилось своевременного учёта сделкам по купле-продаже в торговых пунктах края, благодаря чему цены на товаро-продукты не являлись результатом общей конъюнктуры рынка, а были результатом частного соглашения двух сторон: продавца и покупателя». Ну и каша тут намешана, причём взаимоисключающая! Только вот как же по-другому, когда кушать нечего и народ надо срочно накормить, но при этом также идеологическую девственность сберечь? Но вот беда: частников-то нет, кто же будет торговать? «Членами биржи могут быть государственные учреждения, государственные торговые и промышленные предприятия и кооперативные товарищества». А дабы в корне пресечь «спекулятивные тенденции и уклоны отдельных предприятий в сторону обслуживания лишь своих, групповых интересов», с ними следует «бороться самым решительным образом», и «...борьба эта не должна быть особенно трудной при наличии достаточно сильного государственного аппарата, который будет зорко следить за работой бирж». Понятно, что с подобным драконовским идеологическим подходом к возобновлению биржевой деятельности в Приморье (который даже Ленин в эпоху нэпа себе не позволял!) её результаты на деле оказались выхолощенными и плачевными...

В состав открытой Дальревкомом Владивостокской товарной биржи (ВТБ) вошли некоторые члены дореволюционной биржи, которые или ещё на что-то надеялись, или нуждались в более продолжительном сроке для подготовки своих пока ещё активов для вывода за рубеж (Леонид Бринер, Эдуард Синкевич, Адольф Альберс и другие). Всю работу биржи — вплоть до согласования торговых позиций и цен на товары — Дальревком поставил под контроль Губвнуторга, территориального органа управления торговлей. Первыми коллективными членами приморского большевистского биржевого движения стали управления Госбанка, Губфо, Центросоюза и других центральных госструктур. Торговать им, правда, было особенно нечем, поэтому вместо торговых сессий на заседаниях и общих собраниях «обсуждались вопросы определения понятий «биржевая» и «внебиржевая» сделка, договоры «сиф» и «фоб», положение маклера и оплата его труда». Чтобы спасти ситуацию и хоть в какой-то степени оправдать идею создания красной биржи, власти пошли на создание при ВТБ института «специальных уполномоченных», которых отправили «по Никольск-Уссурийскому и Спасскому уездам» агитировать всех нежелающих юридических лиц стать членами биржи. Ну и попутно — для выявления и «регистрации внебиржевых сделок». То есть тех противников советской власти, что позволяли себе наглость вести тайком торговые операции, и которых, надо полагать, регистрировали — в журнале учёта тюремных следственных изоляторов. Такое вот полное региональное извращение рыночных принципов нэпа, законодательно регламентированных — хотя и временно — Москвой!

Председатель Приморского губисполкома Ян Гамарник не поощрял биржевую деятельность. Фото: last-days-of-europe.fandom.com

Что получилось на выходе? Ожидаемый пшик: уполномоченные кого-то поймали и посадили. А после национализации оставшихся активов дружно разбежались задержавшиеся в Приморье последние номинальные члены ВТБ из её дореволюционного состава. И дальнейшие биржевые мучения тоже не особенно затянулись. К середине 1920-х годов в стране усилилась централизация экономики, в 1926 году в советских газетах развернулась пропагандистская кампания, изображавшая биржи как рассадники спекулянтов и контрреволюционеров. В начале 1927-го Совет народных комиссаров СССР начал резко сворачивать рыночные свободы нэпа, существенно ограничив работу бирж. И спустя пару месяцев в стране таковых осталось всего 14.

...Интересно, но ВТБ будет спокойно пребывать в организационном анабиозе аж до 1930 года, и ликвидируют её вместе с закрытием Московской биржи. Что, впрочем, никакого значения иметь уже не будет.