Верный ленинец

Из арестантов в премьеры. Сага о восхождении к власти

2 октября 1922 года оставил свой пост председатель Совета министров Дальневосточной республики Пётр Никифоров. ДВР, по мнению её соучредителей из ЦК ВКП(б), выслужила установленный срок и подлежала ликвидации, а в качестве организатора этой процедуры был прислан другой премьер. А что, Никифоров бы с этой ролью не справился? Давайте поищем ответ…

 Фото:  Государственный каталог музейного фонда Российской Федерации. Министерство культуры Российской Федерации 

ЮНОСТЬ: из «социальной грязи» в «красные князи»

Будущий политик и большевик родился в Иркутской , в селе Оёк, что располагалось на печально знаменитом Якутском тракте. Семья жила небогато, и доходов отца, охранявшего «кандальников», едва хватало на хлеб. Слепая мать, пятеро братьев и сестёр — и страшная нищета при невыплаченных долгах (недоимки по налогам и в магазине за продукты). Пытаясь спасти семью от голодной смерти, её глава то занимался сельским хозяйством, то уходил в тайгу мыть золото… Настоящее существование «в грязи», откуда выкарабкаться крайне сложно. А если при этом любоваться на круглые кулацкие рожи зажиточных односельчан и прочих богатеев с «толстыми животами да заплывшими глазками» (определение из мемуаров Никифорова)? И при этом ежедневно видеть страдания революционеров, гонимых на каторгу, да ещё выслушивать их истории, как они боролись с царскими сатрапами за счастье простого народа?.. Тогда сам по себе, и даже без трудов Карла Маркса, формируется большевик и революционер.

Революционная юность Кронштадта. Фото: peoples.ru

Конечно, навряд ли Пётр с детства или юности планировал путь, следуя которому вырвался бы с житейского дна и стал известным на всю страну партийным функционером. И мыслей, наверное, таких не имел. Но личное бесстрашие, преданность делу революции, а в дальнейшем и политическая гибкость позволили ему уверенно пройти путь из «социальной грязи» в «красные князи»…

С 13 лет он работал в магазине мальчиком на побегушках, с шести — рабочим на телеграфе в Иркутске. В 1904-м вступил в РСДРП, в том же году призвали на флот. Конечно же, не просто служил, а вёл подрывную работу в составе петербургской парторганизации. Участвовал в Кронштадтском мятеже 1905 года, от следствия и суда скрылся и перешёл на нелегальное положение. С 1908 года — один из руководителей военной парторганизации в Иркутске. В 1910-м арестован, приговорён к смертной казни, заменённой 20-ю годами каторги. Февральская революция 1917 года застала Никифорова в каторжном централе. А спустя несколько дней после свержения царизма его освободили из тюрьмы. А дальше куда? Во Владивосток, куда его пригласили местные большевики…

 

ПРИМОРЬЕ: шаг вперёд и два — вперёд!

По согласованному решению руководителей городского революционного движения Нейбута, Раева, Антонова, Кушнарёва и Суханова вчерашний сиделец назначается на должность зампредседателя Владивостокского совета. Это аванс, который надо эффективно отработать. Но также и возможность для настоящего карьерного роста! И 29-летний Пётр Михайлович включается в работу. Не по принципу «шаг вперёд и два назад» (что в сложной и взрывоопасной политической обстановке выглядело бы вполне уместно), — шаг вперёд и два — вперёд!

Он выступает на митингах, редактирует газету «Красное знамя». Помогает «рабочим создавать профсоюзы, добивается повышения авторитета рабочей комиссии Владивостокского Совета». И борется за «осуществление рабочего контроля, против саботажа и сопротивления капиталистов и бывших чиновников». Лозунгами и газетными передовицами? Да нет же, делами. Именно по инициативе и под патронажем Никифорова в ночь на 18 февраля 1918 года Совет рабочего контроля направляет своих комиссаров во все частные банки Владивостока и берёт их фактически под контроль. «Буржуи трепещут и неистовствуют от злобы», но ничего изменить не могут. Иностранные консулы немедленно заявляют протест, на что Пётр Михайлович в качестве председателя Приморского Совета рабочего контроля приводит убедительный аргумент: «Дело введения рабочего контроля во всех русских торгово-промышленных предприятиях — это дело 180-миллионного русского народа, это его воля». И нечего тут трепыхаться…

Дальнейшие события в Приморье временно ломают карьеру Никифорова, но при этом самым парадоксальным образом её подстёгивают. Речь — об оккупации края интервентами и падении власти Советов, продержавшейся восемь месяцев. Почти все местные партфункционеры отправляются на внесудебную отсидку во Владивостокскую тюрьму. Те, кто остался на свободе, создают Приморский подпольный комитет РКП(б), в работе которого активное участие принимает Никифоров. Почему бы и нет? Ведь режим содержания мягкий, питание удовлетворительное. Арестанты создают «тюремную тройку» (Никифоров, Войтинский, Минскер), которая неведомым образом «оказывает сопротивление тюремной администрации». Пётр Михайлович «принимает участие в выработке тактики борьбы, готовит пропагандистские материалы» и даже, вспомнив о навыках газетчика, организует выпуск рукописного журнала «Из плена», в котором помещает «материалы о положении в Сибири и на Дальнем Востоке», призывая «к саботажу в порту и на Уссурийской дороге, отказу от изготовления боеприпасов на заводах». Заражённая старорежимным либерализмом тюремная администрация позволяет красным смутьянам и подстрекателям выпустить четыре (!) номера журнала, из которых один сохранился до наших дней и ныне находится в Государственной библиотеке имени Ленина.

31 января 1920 года к власти приходит коалиционное областное правительство Медведева, и большевики выходят на волю. Никифоров, не позволивший забыть о себе во время этой странной отсидки, быстро двигается по карьерным ступеням: член финансово-экономического совета Временного Приморского правительства, член Дальневосточного комитета РКП (б), а следом — его председатель. И снова он «среди масс, в гуще событий, на переднем крае борьбы за сплочение всех национальных и политических сил». И как итог его пребывания на приморской земле — избрание членом вновь созданного Дальбюро ЦК РКП(б). Дальше — создание ДВР и её повторное переучреждение, после которого товарищи по Дальбюро предлагают Москве кандидатуру Постышева на пост премьера. Глава государства Владимир Ленин, поддержавший в своё время решение члена Дальбюро Александра Краснощёкова о создании ДВР и назначивший его руководить анклавом, не против. При этом встречается с Постышевым в Москве и в беседе без протокола, как можно предположить, даёт ему некие поручения. Ленин понимает, что Краснощёков, накачивая политические мускулы реальной буржуазной независимости, тянет одеяло всё дальше от предусмотренной ЦК РКП(б) красной гавани. И нуждается в серьёзном политическом противовесе. А лично вождь революции — в осведомителе обо всех ДВР-овских делах…

Книга «Октябрь в Приморье». Фото: rulit.me

ДВР: «смотрящий» за буфером

11 мая 1921 года Политбюро ЦК РКП(б) назначает Никифорова председателем Совмина ДВР. Обо всех перипетиях взаимоотношений Краснощёкова с Центром в деле строительства республики ДВВ подробно рассказали в № 16 за 2025 г. и № 1–2 за 2026 г. (имеются в электронном архиве редакции), поэтому повторяться нет нужды. А вот о том, как непросто пришлось премьеру осуществлять свои полномочия, расскажем.

С одной стороны, Никифоров информирует Политбюро ЦК обо всех планах Краснощёкова, при этом предварительно ставя в известность членов Дальбюро, лояльных ему лично. Прямо «тайны мадридского двора», но реальность такова, что число членов этого руководящего органа делится ровно пополам между «никифоровцами» и «краснощёковцами». Ну информирует — и что с того? Да ничего. Пока Ленин жив, премьер — нравится ему это или нет — претворяет в жизнь все хозяйственные решения главы ДВР. По долгу службы, так сказать.

А посыл «с другой стороны» в том, что делает он это без оглядки на цвет своего партбилета, добросовестно и эффективно. Один из примеров — денежная реформа, обеспечившая их золотым содержанием. В ходе этой форсированной реформы возникли десятки вопросов, и премьер все их решил самостоятельно: на телефонные консультации и обмен телеграммами с Москвой не было времени! Другой аналогичный пример — реализация указа о введении военного спецналога на коммерцию с целью финансирования Народно-революционной армии ДВР. А в ряде случаев, как настоящий премьер настоящей республики, Никифоров даже отстаивал её интересы. Было дело, что тот же Ленин усомнился в правильности слишком буржуазного курса ДВР, и Никифоров (на пленуме) выступил в защиту сохранения анклава. При этом пояснил, что проделки либерала Краснощёкова — это меньшее зло по сравнению с опасностью прямого военного столкновения с Японией. И убедил!

…Так что же: справился бы Никифоров с ролью ликвидатора ДВР, не дрогнула бы его премьерская душа? Трудно сказать. Только товарищи из красного Политбюро решат не рисковать и отправят его в отставку «по собственному желанию по состоянию здоровья». Но здоровья Никифорову хватит, чтобы ещё раз, в мае 1942 года, вернуться в наш регион, организовать обучение «около 15 000 партизан» и создать «191 секретную базу в тайге на Амуре», написать четыре книги мемуаров. И прожить очень долгую жизнь…