Эмигрантские пути-дороги

Сотни детей, эмигрировавших из Приморья в 1922 году, не вернулись в Россию

19 июня 1923 года у охотского села Аян красноармейский отряд Степана Вострецова атаковал штаб дружины генерала Анатолия Пепеляева. И белые сдались. Так в России окончательно завершилась Гражданская война. А в июне того же года в китайских верхах состоялась серия совещаний, посвящённых добровольному возвращению беженцев и эмигрантов из числа военнослужащих белой Земской рати на родину (после чего обратно вернулся каждый четвёртый). 

Мы уже рассказывали о том, как уходила эмигрантская эскадра контр-адмирала Георгия Старка (№ 42 ДВВ от 10 октября 2019 г.), а также делились новыми подробностями в рассказе о вышедшей книге мемуаров Старка (№ 11 ДВВ от 18 марта 2026 г.). Эти номера есть в нашем электронном архиве, поэтому вновь возвращаться к теме этого беспримерного плавания нет нужды. А вот рассказать о том, как устроились на чужбине взрослые и дети, эмигрировавшие из Белого Приморья, — значит, закрыть одно из последних белых пятен той эпопеи...

Освежим статистику. Край пешим и морским путём покинули примерно 9 500 воинов Земской рати, 3 000 гражданских лиц, более 500 кадетов из Хабаровского и Сибирского кадетских корпусов (оба располагались на острове Русский) и 14 юнкеров. Несмотря на содействие японцев, не поместились на корабли и остались во Владивостоке (по журналам регистрации) 35 генералов, 1 200 офицеров, 900 военных чиновников, 230 солдат, 450 человек медперсонала и около 500 вольнонаёмных.

Начнём повествование с детей. Кстати, а можно ли считать кадетов детьми? С учётом того, что их возраст в массе своей составлял от 10 до 16 лет, то, пожалуй, можно.

Эскадра Старка покидает Владивосток. Фото: ic.pics.livejournal.com

Грубая реальность и спасительная мистика

Их история началась с того, что ответственный за погрузку (здесь и далее цитаты из воспоминаний бывших кадетов) «контр-адмирал Безуар был смущён количеством людей и вещей» и потому отказался взять всех. Но после того, как директор Хабаровского корпуса генерал Корнилов крикнул ему в лицо: «берите всех или никого, если вы не возьмёте нас, в истории будут записаны позорные строки — «адмирал Безуар бросил хабаровских кадет на растерзание красным бандам», — погрузили всех. Посадка «проходила под проливным дождём и сильным ветром», при этом часть вещей всё же пришлось бросить. А что касается оружия, то «кадетам приказали его сдать» Куда дели? «Утопили в море».

В корейском порту Гензан, контролировавшемся японцами, после долгих уговоров удалось сойти на берег группе больных и младших (7–10 лет) кадетов. Их перевезли по железной дороге в город Мукден, где разместили в казармах японского железнодорожного ведомства вместе с другими русскими беженцами. «Условия жизни там были тяжёлыми: теснота и голод. Бани не было, и мыться приходилось во дворе под краном в любую погоду». Но жаловаться не приходилось, да и некому было. Российский военный атташе полковник Блонский организовал «благотворительный Комитет помощи, который вместе с японцами снабжал кадет провизией и отвёл им отдельный барак». Восемь месяцев дети жили в казармах Мукдена, пока в июле 1923 года японцы не перевезли их наконец в Шанхай, где они и соединились с остальным корпусом...

Сильно потрёпанные и полуразбитые, собрались корабли эскадры на внешнем рейде Шанхая. «Только к 18 декабря пришел из Фузана последний задержавшийся там корабль, не было только «Лейтенанта Дыдымова». После нескольких дней ожидания стало ясно, что корабль этот погиб, но никаких подробностей выяснить не удалось, так как с него никто не спасся. Даже не было найдено никаких остатков корабля или тел погибших. Единственное, что увидели с кораблей, следовавших в кильватерной колонне за «Дыдымовым», это как корабль был высоко поднят на гребне огромного вала и затем стремительно ринулся в пучину. На нём погибло 16 кадет-хабаровцев и 14 сибиряков». Но, словно в современной мистической франшизе «Пункт назначения», для многих, оказывается, судьба могла сложиться иначе! Так, бывший кадет Михаил Щербаков, плывший на «Дыдымове», имел лишь небольшую царапину, но всё же смог просочиться на берег в Гензане — и тем самым спас свою жизнь. А его друг Сева, напротив, был по возрасту вправе последовать за ним, но вот проявил себя как герой, желавший охранять покой команды в ходе ночных вахт... Самым мистическим образом ушёл от судьбы и кадет Шура Мартьянов: «В последний момент, когда он уже поднимался по трапу на «Дыдымов», к нему подбежал знакомый кадет с другого корабля и начал слёзно умолять поменяться с ним местами: ему хотелось путешествовать вместе с братом». Уговорил...

Перемены быстрые и разные

30 декабря кадетский корпус оказался в шанхайском порту. Китайские власти сначала не разрешали кадетам сходить на берег, не желая брать на себя ответственность за их судьбы. Тем паче примерно третья часть детей и подростков были фактическими сиротами, утратившими связь с родителями в ходе срочной эвакуации учебных заведений во Владивосток. Да, по нормам любой цивилизованной страны их нельзя было просто оставить на улице умирать с голоду без средств и пристанища. Но проблема была в том, что все это понимали, но никто не желал эту помощь оказывать. «Наконец несколько предпринимателей решили выдать кадетам 25 удостоверений с гарантией, что берут их к себе на службу, — и, таким образом, они не станут обременять китайские власти. Кадетам оказалось достаточно этой небольшой лазейки: 31 декабря на берег сошли 25 человек, затем один из них тайно собрал удостоверения и отправился с ними назад, на корабль. С этими же документами сошла на берег следующая группа — и так до тех пор, пока все кадеты не оказались в Шанхае». Для помощи юным эмигрантам был основан благотворительный комитет, «в который вошли дамы русской колонии, а во главе стояла супруга консула ...для кадет на льготных условиях сняли большой дом». Более того, одним из ключевых источников финансирования комитета стала лотерея, которую разрешил проводить генеральный консул. «Лотерея пользовалась доверием у шанхайского населения, и за время её проведения чистая прибыль превысила полмиллиона долларов». За сиротами присматривали педагоги, а самых младших из них даже разместили в семьях персонала. Таким образом «кадетские корпуса сохранились, и большевикам не удалось их погубить».

Учебные занятия в кадетских корпусах возобновились, «педагогический персонал работал самоотверженно, и кадеты прилагали усилия, чтобы облегчить их труд». Мастерские при корпусах принимали частные заказы, и плата за них давала небольшой, но стабильный доход. Деньги также поступали от игры кадетских оркестров. Многие кадеты, дружащие со спортом, выдвинулись в Шанхае на спортивных состязаниях. Также кадеты по завершении учёбы организовывали союзы и создавали общественные учреждения. Как, например, по инициативе Союза кадетов Хабаровского корпуса было организовано «Общество взаимного кредита», которое позже переименовали в «Финансовую корпорацию» — русское банковское учреждение в Шанхае. Но на этом в целом благополучная, но краткая «китайская история» приморских кадетов, увы, завершалась...

В связи с возраставшей активностью большевиков по уничтожению вооружённых участников белого сопротивления в Монголии и Маньчжурии, а также благожелательным отношением к этому процессу китайских властей и пугающей политической перспективы было принято решение перевезти кадетов в Югославию. В ходе сложных переговоров вопрос был решён, но при этом сохранить корпуса в целостном виде не удалось. В декабре 1924 года 335 перебазировавшихся в Европу кадетов распределили по разным учебным заведениям. Большая их часть отправилась в Донской корпус, меньшая — в Русский кадетский корпус в Сараево, единицы — в Крымский корпус.

Бывший кадет Петрушевский стал учёным-вулканологом и умер в Австралии. Фото: smolbattle.ru

...Как сложатся судьбы этих ребят? Некоторые станут офицерами в югославской армии, другие смогут устроиться на военную службу в иные страны. Кто-то выйдет на самостоятельную дорогу предпринимательства, кто-то найдёт работу в государственных и муниципальных структурах. Всех разметает судьба по странам и континентам, но они долгие годы будут хранить верность идее служения Отечеству и ждать возможности вернуться в Россию. Но сложится так, что не вернётся никто. Ближе всех к этому шагу окажется бывший кадет Владимир Петрушевский. Он станет известным на весь мир учёным-вулканологом, в честь него один из вулканов на индонезийских Малых Зондских островах так и назовут — «Петруш». Всю жизнь учёный будет ждать приглашения вернуться на Родину и потрудиться на благо отечественной науки. Не дождётся: идеологические отщепенцы, и даже с научными степенями, крайне редко оказывались востребованы Отечеством. Он издаст сборник ностальгической собственной поэзии «Над Амуром» и скончается 30 августа 1961 года в возрасте 70 лет в далёкой Австралии.